Вафли по-шпионски

Спрашиваю, за что мочить-то? А он: не твоего ума дело, эта сучка очень мне в жизни нагадила и еще больше нагадить может. Короче, он мне аванс дал, а где гарантия, что сам меня не грохнет или не подставит? Он жадный, сука! Ну и вот… Что скажешь, мужик?

– Пока звучит неубедительно…

И он включил запись на телефоне:

«Звать ее Марта Сокольская, живет на улице Бориса Галушкина. Муж у ней возвращается поздно, в подъезде лампочку разбей и шарахни ее чем-нибудь по башке. Она хлипкая какая-то, сразу концы отдаст. Понимаю, быстро может не получиться, момент подгадать надо…»

– И сколько ты хочешь?

– Ну, он десятку обещал, стало быть, с тебя вдвое.

– Согласен. Но сам понимаешь, с собой таких денег не ношу.

– Ясное дело! Ты вроде нормальный мужик.

– Тогда сделаем так…

…Что же все это значит

Бобров подошел к дверям квартиры с гулко бьющимся сердцем. Господи, во что же моя девочка вляпалась, за что ее кто-то хочет убить? Бред, абсурд, какой-то дешевый детектив… Он повернул ключ в замке и тихонько вошел. В квартире было темно.

Заснула она, что ли? Но Марты не было дома. Он похолодел. Куда она могла деваться в такой час? Картины одна ужаснее другой проносились в мозгу. Он встряхнулся, взял себя в руки. Вытащил телефон. Сообщений от Марты не было. Он набрал ее номер. Не отвечает. Что же это? Но тут же она перезвонила.

– Алло, Миша, ты меня потерял? – слегка пьяным голосом спросила она.

– Ты где? Говори, я за тобой сейчас приеду!

– Я в карты выбралась поиграть, сто лет не играла, но тебя же нет…

– Все это очень интересно, но немедленно скинь мне адрес, я выезжаю за тобой!

– Я на такси приеду.

– Об этом не может быть и речи. Марта, не зли меня, я не шучу!

– Ну, хорошо. Я не очень далеко, на улице Щепкина…

Он был страшно зол! Еще и это до кучи! По дороге он раздумывал – спросить ее напрямик, что ее связывает с этим Горшениным или не стоит? Марта испугается, начнет рыдать, и толку будет мало. Бобров решил, что пойдет другим путем. Он позвонил:

Через несколько минут она вышла из подъезда и показалась ему такой маленькой, хрупкой и беззащитной, что комок подступил к горлу.

Но он не выскочил ей навстречу, а дождался, когда она сядет в машину.

– Пристегнись! Наигралась?

– Миша, ты сердишься?

– Ты могла бы меня предупредить. Я волновался. Ну что, много проиграла?

Она не ответила. А может, дело в карточном долге? Хотя нет, ерунда, в таких случаях действуют иначе.

– Ну, что ж не отвечаешь? Много проиграла?

И тут он увидел, что она горько плачет.