Вафли по-шпионски

Вика, заклинаю тебя, скажи!

– Хорошо, я скажу! Но я сама ничего не знала до последнего времени…

– Короче, когда Марте было четырнадцать лет, этот Горшенин еще с каким-то типом…

Ему словно нож в сердце вонзили и еще повернули.

– Родители и брат были тогда за границей. Но она справилась, так называемое вытеснение, она никогда об этом даже не вспоминала, жила себе и жила. И вдруг недавно он явился к нам на программу, она говорит, что если бы не ужас в его глазах, она бы его и не узнала. Ей стало плохо. А потом она позвонила мне в совершенной истерике, спрашивала, правда ли, что вся кухня затянута паутиной… говорила, что чувствует себя грязной, как тогда… А потом у нее зазвонил телефон, я подошла и услышала: молчи как молчала, и все будет нормально.

Бобров только скрипнул зубами.

– Миша, а что ты думаешь делать? Обратишься в полицию?

– Нет. Этот шум никому не нужен. И прежде всего Марте. Я сам с ним разберусь. Да, а кто был второй?

– Этого я не знаю.

– Ладно, я разберусь.

– Охота была руки марать о такую мразь! Ладно, Вика, спасибо, что просветила. Я Марте ничего не скажу. Но ты молодец! Ладно, я пойду! Привет Пыжику!

У Виталия Васильевича Горшенина закончился депутатский прием. Он уже собирался ехать домой, аккуратно уложил в портфель все бумаги и вышел в коридор. Навстречу ему шагнул мужчина.

– Вы депутат Горшенин? – обаятельно улыбнулся он.

– Вы ко мне? Но прием уже окончен!

– Не страшно.

Что-то в лице этого человека было такое, что Горшенин решил – лучше не спорить.

– Ну что ж, мы избранники, вернее даже, слуги народа. Я приму вас…

Они вернулись в кабинет.

– Присаживайтесь! Итак, чем могу служить?

– На данном этапе вы будете не служить, а слушать!

У Горшенина засосало под ложечкой.

– И сядьте вот тут! – незнакомец повелительным жестом указал на стул для посетителей.

Горшенину стало нехорошо. Он рассчитывал в случае необходимости нажать на кнопку вызова охраны под столом.

– Слушаю вас, – пролепетал он.

– Итак, господин Горшенин, мне стало известно, что в октябре двухтысячного года вы с еще одним ублюдком в пьяном виде изнасиловали девочку, четырнадцатилетнего подростка, некую Марту Сокольскую…

– Да ерунда… она сама хотела… мы по согласию…

– А это неважно, она была несовершеннолетняя. Этого достаточно. Протрезвев, вы, конечно, перебздели, но потом успокоились.