Вакансия: жена. И ничего личного

 – Вдруг не получится? Вдруг, его нам не отдадут? А Вова уже меня мамой называет…

– Даш. Не забивай себе голову лишними проблемами. Ты, вон, замучилась по магазинам ходить. А хочешь еще сложностей себе добавить!

Его рот улыбался, голос был вроде как веселым, но глаза оставались серьезными.

– Не делай из меня легкомысленную дурочку, пожалуйста. Прекрасно знаешь, как это неприятно…

– Тебе разве не нужен мужчина, готовый оберегать свою женщину от всевозможных сложностей и забот? Это разве не предел мечтаний? – Он гордо расправил плечи, задрал подбородок, демонстрируя свою героическую внешность.

– Нас с мамой папа так всю жизнь оберегал, Слав. И мы жили спокойно, как за каменной стеной, ничего не боялись и не беспокоились.

– И ничего. Однажды он ошибся. Ему тяжело, а мы ничем помочь не можем, потому что никогда не вникали ни во что. Ты не представляешь, каково это: однажды обнаружить, что ты – никчемное существо, от которого нет никакой пользы!

– Ну, ты ведь ему сейчас помогаешь. Нет? – Пальмовский уже не улыбался.

– Да разве это помощь? Только сейчас вот начало получаться. А до этого я просто морально поддерживала его и маму…

Горечь, накопленная за долгое время, сейчас сконцентрировалась. Глаза опять набрякли непрошеными слезами.

– Это тоже очень важно, Даш. Если близкие рядом в тяжелый момент, нет ничего дороже…

– Вряд ли это его успокоило бы, если бы вся семья оказалась на улице, Слав.

– Даша, я искренне сочувствую той ситуации, в которую попала ваша семья.

Я сглотнула. Это было бы идеально, конечно. Проценты на долг отца капали ежедневно, и сумма постоянно росла. Как мог опытный бизнесмен в такое вляпаться – до сих пор было для меня загадкой. Папа ведь всегда был против легких шальных денег, а тут попался…

– Нет. Это будет нечестно. И вообще, не оставляет ощущение, что ты меня покупаешь…

– Ну, и дура ты.

– Зато ты у нас – самый умный! Да? Ты это хотел услышать?!

Отвернулась к окну, не желая больше видеть эту наглую самодовольную рожу!

Самое обидное – он в чем-то прав. Даже может быть, что прав во всем. Но если воспитание не позволяет мне брать деньги от постороннего человека? А мне Пальмовский, между прочим, еще абсолютно посторонний, что бы он там ни говорил и ни обещал.