Вакансия: жена. И ничего личного

И что за эту ночь успеет придумать обиженная, наверняка ревнующая девчонка, одному только Богу известно. С нее станется и домой к родителям уехать, чтобы точно уже не нашел…

– Я не работаю по ночам. И не подаю попрошайкам. – Ну, ясное дело. Обиделась. Но дверь открыла. Хорошая девочка Даша, добрая и воспитанная.

– А жить пускаете бездомных? – Прикинулся беззаботным и смешливым дурачком, как обычно. Зачем ей знать о том, как я напряжен и накручен?

– Что тебе нужно, Пальмовский? – Дверь перед носом не захлопнула, и на том спасибо…

– Ты.

 – И врать не пришлось, и придуриваться. Говорить правду – такое удовольствие.

– Иди к черту! – Все-таки, она попыталась закрыться. Но кто ж ей даст, после таких-то искренних и откровенных разговоров?

– Только с тобой, милая! – Успел засунуть ботинок в щель, а дальше уже дело техники. Обнять, прижать, отодвинуть. Захлопнуть уже за собой, и все замки провернуть для надежности.

– Отпусти! И уходи! Это что такое?! – Маленькие кулачки заколотили по ребрам. Грудь Даши ходила ходуном от волнения, глаза сверкали.

– Мы с тобой не успели поговорить. – Но как-то мысли снова начали уплывать.

Вот что за действие странное у этой женщины? Как только рядом окажусь, сразу башка отключается…

Вроде бы, что-то важное крутилось на языке… А тут смотришь на розовые губы и облизываешься плотоядно…

И запах… Смесь духов, шампуня и что-то еще, ее собственное, неуловимое… Крышу сносит напрочь… Вообще не время ее трогать и целовать, я ж приехал для разговора важного… А, к черту! Потом успеем пообщаться…

Губы все такие же сладкие.

Даже еще лучше, чем помнится… И вздыхает она при поцелуе все так же томно… И грудь упругая поднимается высоко, вжимается в мои ребра… И Даша, кажется, успевает забыть про все разногласия. Поразительно совпадаем друг с другом, просто крышесносно!

Ее затылок ложится в мою ладонь как влитой. Позвоночник прогибается под второй ладонью, как лиана. Не поймешь, кто из нас двоих сейчас дрожит сейчас больше, ощущение, что обоих потряхивает, словно под электрическим током.

Даша что-то мычит в мои губы, и кажется, не совсем довольно. Но при этом ее пальцы все крепче смыкаются на моей шее, перебирают волосы на затылке, разбегаются по плечам и поднимаются снова.

– Что? – Пожалел. Отпустил ее рот. И себе позволил хватануть немного воздуха, тяжелого, плотного, наполненного чем-то обоюдно жарким. С трудом протолкнул его в легкие, с силой вытолкнул обратно.

– Говорить же пришел… – Смешная.