Добралась до опушки, поковыляла вперед. Боль в ноге адская. Голова будто не моя. Волосы чем-то липким облиты. Сколько времени я шла? Показалось, что вечность. От побега остались обрывки воспоминаний. Несвязные. Потом я упала. Очнулась в больнице. Вся в бинтах, пришел врач, объяснил:
– Вам пришлось удалить ступню. На голове множество ран. Вас жестоко избили. Можете назвать имя нападавшего?
Софья допила кофе.
– Я ответила, что ничего не помню."
"Через какое-то время появился следователь. Тоже стал вопросы задавать.
Я и ему говорю: ничего не помню. Как меня зовут, не знаю.
Через десять дней мне получше стало, начала на костылях кое-как передвигаться. Почему не сообщила про Петра? Боялась. Он меня не убил, повезло мне. Ну, выдам я его. И что? С ним побеседуют, он придумает какую-нибудь историю, уедет домой, а потом найдет меня и завершит начатое! Мирон Львович Николин, врач, который меня лечил, очень внимательным оказался. Когда стало ясно, что дело к выписке идет, он сказал:
– Тебе надо сходить в районную поликлинику, бюллетень продлить.
Но на перевязку только ко мне. Знаю, какие «гении» в клиниках по месту жительства сидят.
И лишь тогда я сообразила: а мне ехать из больницы некуда. Так эта меня мысль испугала, что я заплакала. Николин стал расспрашивать пациентку. Ну я и выложила ему всю правду. Доктор ушел, но вскоре вернулся.
– Держи ключи. Они от однокомнатной квартиры моей покойной матери. Я ее сдаю, поэтому там беспорядок. Сейчас жильцов нет, вселяйся. Бесплатно. Отвезу тебя туда, Соня, сам после выписки.
Я испугалась.
– Почему вы меня Соней назвали?
Он ответил:
– Твои вещи, в которых тебя привезли, отправили на склад. Я вчера попросил тетю Галю, нянечку, постирать их и погладить. Не положено этого делать, но иногда правила приходится нарушать. Галина Сергеевна принесла загранпаспорт на имя Софьи Снеговой. В нем есть фото. А я уже понял: ты помнишь все, но боишься сообщить правду.
Я же когда узнала, что рейс задерживается, положила паспорт в карман толстовки, он на молнию застегивался.
Чернов меня после избиения не обыскал, отволок в машину. Документ остался в кармане.
Соня улыбнулась.
– Через несколько месяцев мы с Николиным расписались, потом покинули Россию. Сначала, конечно, нелегко нам пришлось. Но Мирон очень старался, получил разрешение работать врачом, сейчас заведует отделением в частном госпитале. У нас все хорошо.
Софья замолчала.
– Вы более не общались с Черновым? – осведомился Дегтярев.
