Вальс до востребования

И мой статус, мои жизненные достижения, мое уважение к себе и гордость не позволяют мне принять роль задвинутой куда-то до востребования жены, пока ее муж развлекается с молодыми любовницами. Я не того уровня женщина. Понимаешь, когда ты появляешься на официальных приемах с молодой девицей, тем самым открыто игнорируя крепость семейных уз и демонстрируя полное пренебрежение ко мне, попирая мою гордость, мое достоинство женщины, жены и личности, ты унижаешь не столько меня, сколько самого себя. То есть тем самым ты даешь понять окружающим, что все эти годы ты жил с недостойной тебя, пустой, не уважающей себя женщиной.

И если ты потребуешь, что для того, чтобы Кирилл остался со мной, я должна встать перед тобой на колени и умолять, я никогда этого не сделаю. Я никогда и ни с кем не стану общаться по принципу: «Чего изволите?» Я могу сделать это в единственном случае – если от моего унижения будет зависеть жизнь моих детей. Максим совершенно самостоятельный человек, сильная, сформированная личность, идущий своим непростым путем, и повлиять на него уже ни ты, ни я не можем. Но если ты отберешь у меня Кирюшку и не дашь мне общаться с сыном, то даже в этом случае у него останется достойная, уважающая себя мать, гордый человек, а не половая тряпка. А уж когда он вырастет, то сам будет судить, что мы сделали с его детством и кто из нас прав и виноват.

Она закончила свое эмоциональное объяснение. И повисла тишина.

Кирт отвернулся, задумчиво глядя в окно. А Марианна вдруг почувствовала себя совершенно опустошенной, обессилевшей от эмоций и чувств, которые вложила в свою отповедь, разрешив себе выпустить все то изматывающее, изводившее, накопившееся в душе мутным осадком за неполный год их бесконечных разбирательств, все то, что достало ее до глубин, до потрохов в тупом, упертом противостоянии Константина бывшей жене.

И в этот самый момент она отчетливо поняла, что больше не станет ни разговаривать с ним, ни взывать к его разуму и чувствам, ни пытаться о чем-то договариваться. Нет так нет – пусть остается при всех своих надуманных обидах, уязвленности, мести и желании сделать ей побольнее, наказать. И хрен бы с ним – пусть живет с этим желанием отомстить и дальше. Все. Хватит.

– Да, – прервав молчание, вздохнул Константин, продолжая смотреть в окно. – Даже восемнадцатилетней девчонкой ты была женщиной высшего уровня и класса. Гордой, красивой, сдержанной, такой недосягаемой аристократкой, что ли.