Но я, напротив, подумала, что неправильно подшитый рукав словно посылает привет от далёкой портнихи, у которой просто закончились зелёные нитки, а план сдавать было надо. Наверняка она, как мы все, думала о том, кто станет носить форму, сшитую её руками. Думала и желала ему остаться в живых.
Ожидая меня, Игорь наблюдал, как весенний ручеёк крутит в своей стремнине сухие сосновые иголки.
— Вот, принесла. Переодевайся.
Он придержал меня за руку:
— Погоди, не торопись. Давай посидим.
Лучше расскажи, как ты сюда попала.
— Обыкновенно. Отправили в эвакуацию, и я умудрилась отстать от поезда. Немного пожила у подруги, поработала на железной дороге, а потом меня взяли в полевой прачечный отряд. Как видишь, ничего интересного.
Я сказала и удивилась, что огромный год, вместивший в себя бездну войны и горя, уложился в несколько коротких предложений. Я не стала упоминать о родителях, потому что боль от их потери была равносильна тому, как сунуть руку в огонь, чтобы посмотреть на обожжённые пальцы.
Больше всего на свете мне хотелось расспросить Игоря о Москве, о школе, обо всех наших.
— Игорь, про кого из наших ребят ты знаешь? Я писала Тане, но письмо не нашло адресата. Неужели всех эвакуировали?
Я случайно задела Игоря за забинтованную руку, и он слегка поморщился от боли, но тут же улыбнулся:
— Таню я видел перед отъездом. Она сказала, что их семью эвакуируют в Мордовию, но она обязательно сбежит по дороге и уйдёт в армию.
Наташа Бочкина, Олег, Петя и Владик пошли работать на завод. Толик, как и я, ушёл в ополчение. Лёня погиб под бомбёжкой. Из моей музыкальной школы трое ребят погибли. — Я охнула. Игорь ссутулил плечи: — Вот, собственно, и всё, что мне известно.
Но я видела, чувствовала, что Игорь мне что-то не договаривает, и я догадывалась, о ком он смолчал. У Серёжи с Игорем всегда были плохие отношения, но всё же я рискнула задать вопрос, который сжигал меня изнутри.
Как можно безразличнее и вскользь бросила:
— Игорь, а про Лугового ничего не слышно?
Он быстро взглянул на меня и опустил глаза, разглядывая песок под ногами.
— Почему, слышно. Мне про него мама написала. Её эвакуировали в Ташкент. Сергей там.
Я была поражена:
— В Ташкенте? Так далеко? Но там же глубокий тыл!
Уголок рта Игоря дрогнул в усмешке.
— А ты чего ожидала?
Я растерялась.
