Полное опустошение в душе перебивалось тревогой о невыполненном задании, ради которого не только я, но и ребята Аслан с Володей рисковали жизнями. Церковь закрыта, священник исчез, и послание майора передать некому.
— Проходи, не стесняйся.
Девушка пропустила меня вперёд, и я оказалась в небольшой комнатке, вмещавшей в себя кровать с грудой подушек, чугунную печурку, кухонный шкафчик, сундук, стол и два стула. На стенах висели полки с книгами и учебниками, и я сразу подумала, что хозяйка — учительница.
Тыльной стороной ладони девушка потрогала чайник на плите:
— Ещё тёплый.
Сейчас чайку попьём, и ты успокоишься. — Она улыбнулась: — А здорово мы от фашистов сбежали! Бросить бы в этот зверинец гранату, а лучше две или три!
Я присела на табурет возле двери и некоторое время сидела не шевелясь. Мне требовалось время, чтоб прийти в себя и привести в порядок мысли. Тёплый чай подействовал на меня живительно. Я наконец подняла глаза на девушку:
— Спасибо за то, что спасла от немцев.
Та взмахнула рукой:"
"— Ты бы тоже так сделала.
Они, гады, ведут себя как господа. Ненавижу! — Она с любопытством оглядела меня с ног до головы: — А ты, вообще, кто такая? Я тебя прежде в посёлке не видела.
— Я из Рожков, — сообщила я заученно, но девушка сдвинула брови и покачала головой: — Ну хоть мне-то не ври. Не наша ты и не рожковская. Да и выговор у тебя городской. Партизанка?
— Нет, не партизанка. — Я порадовалась, что врать не пришлось: очень не хотелось обманывать человека, только что спасшего мне жизнь. — Меня Ульяной зовут.
— А меня друзья зовут Саней. А ученики — Александрой Ивановной.
Я указала взглядом на полки с книгами:
— Сразу видно, что учительница.
Саня вздохнула:
— Учительница. И муж мой, Родион, учитель. Мы перед самой войной поженились. Хотели дом себе построить. Нам сельсовет старую школу отдал, вот ту, разобранную, мимо которой мы сюда прошли. А в этот домик при школе прежде селили учителей. Мы с Родионом думали — поживём здесь годик-другой, пока не отстроимся, а видишь, как оказалось.
— Она тряхнула головой с вьющимися каштановыми волосами. — Все избы в посёлке немцы заняли, хозяева ютятся кто в бане, кто в хлеву, кто в сарае, а я одна, словно барыня. Потому что здесь даже таракану тесно. Только нам с Родей было чем теснее, тем лучше. Мы с ним о дочке мечтали. Родя говорил, родится дочь, назовём Иришкой. Будет почти как няня Пушкина — Ирина Родионовна. Смешно, правда?
— Смешно. — Я допила чай и протянула ей кружку. — Я пойду, спасибо тебе.
