Продавщица мороженого на углу Садовой-Черногрязской спряталась под навес дома и тревожно посматривала на оставленную тележку с мороженым.
Ливневая канализация не справлялась, и лужи под ногами грозили превратиться в локальные моря посреди столичного града. Проезжавший автобус окатил меня с ног до головы, вмиг промочив насквозь мои чудесные белые носочки, которые я купила по карточке на мануфактуру. Карточки давали не всем, а только передовикам производства, и я ужасно гордилась своей первой послевоенной обновкой, словно приобрела не носки за рубль тридцать, а хрустальные башмачки на тонких каблуках.
Несмотря на ливень, мальчишка во дворе запускал в луже кораблик из щепочек. Я тоже делала такой в детстве и пускала с берега по Яузе, с трепетом загадывая, чтобы он не запутался в камышах.
Прямо посредине тротуара мне навстречу шёл солдат с букетом цветов и обнимал счастливую девушку. Дождь поливал их головы и плечи, а они целовались и не замечали ничего вокруг. И все понимали, что девушке выпал счастливый билет, потому что она дождалась с войны своего главного человека и впереди у них долгая и обязательно прекрасная жизнь!
Первые послевоенные месяцы кружили голову общей атмосферой радостно-тревожного ожидания, когда вместо похоронок с фронта и из эвакуации стали возвращаться домой мужчины, и женщины вместо приветствия смотрели друг на друга с вопросом в глазах: вернулся — не вернулся? Москвичи разбирали баррикады на улицах и сдёргивали с окон светомаскировку, а однажды утром я увидела, как солнечный луч скользнул по рубиновому стеклу звезды на башне Кремля, и она засияла необыкновенно чистым, победным светом новой зари.
"
"Мой завод по инерции ещё выпускал снаряды, но полным ходом шла перестройка на мирные рельсы, и я понимала, что должна определиться со своим будущим — остаться токарем на заводе или идти доучиваться в вечернюю школу, чтобы на следующий год поступать в институт.
Дождь припустил сильнее, и я окончательно сдалась на его волю.
К чему перебегать из укрытия в укрытие, если на тебе нет ни одной сухой нитки? Я подхватила сумку под мышку и смело зашагала по направлению к дому. Единственной вещью, которую я опасалась замочить, было письмо от Матвея во внутреннем кармашке сумки, где он сообщал о своей демобилизации. Я знала текст наизусть, и он сам собой начал прокручиваться в голове лёгкой туманной дымкой, сотканной из слов и мечтаний.
