Капитан что, за дурочку меня принимает? Вика рядом сдержанно хихикнула, а я поняла, что она уже проходила подобную проверку на сообразительность. Это меня приободрило, и я уверенно выпалила:
— Предатели и враги народа.
— По ответу вижу, что закалка у тебя, товарищ Евграфова, комсомольская, но только главные враги солдата в окопах — блохи и вши.
Капитан прикоснулся ко лбу кончиками пальцев и попросил пожилого солдата, который возле буржуйки колол щепу на растопку:
— Василич, подай полотенце, прошёл приступ.
Пока я переваривала слова о вшах и блохах, он обтёр лицо полотенцем и скинул тулуп, оказавшись стройным и сухощавым.
— Так вот, наш отряд борется с блохами и прочей нечистью, которая разносит инфекцию и убивает солдат не хуже, а порой и лучше вражеской пули. Поняла?
Я ничего не поняла и честно призналась:
— Нет.
— А что, тебе подруга не сказала, на какую работу тебя подряжает?
— Времени не было, товарищ капитан, — встряла Вика и лукаво польстила: — Лучше вас всё равно никто не расскажет.
Капитан хлопнул ладонью по коленке, словно поставил гербовую печать:
— В общем, у нас полевой прачечный отряд: сокращённо ППО. Пойдёшь вольнонаёмной прачкой, оклад сто десять рублей в месяц плюс бесплатный кошт. Ну, и приоденем по мере надобности. Правда, обмундирование выдадим б/у — бывшее в употреблении. Не новое, значит. Норма стирки — восемьдесят пар белья в день. Пара, чтоб ты знала, — это гимнастёрка и кальсоны. Да плюс к нагрузке стирка бинтов из медсанбатов, они сверх нормы, сколько привезут: хоть десять мешков, хоть пятьдесят.
Никто не отходит от корыта, пока не перестирает. Иной раз и спать приходится вповалку, на мешках, и есть кое-как, чем Бог послал. И ещё. Ответь-ка мне, ты знаешь, что такое электричество?
Ещё бы не знать! По физике мне учителя всегда выводили твёрдую пятёрку. Я приободрилась:
— Электричество — это совокупность явлений, обусловленных взаимодействием…"
"Капитан не дал мне закончить:
— Забудь про него. — Он усмехнулся: — Бельё кипятим на кострах, стиральные аппараты крутим вручную, живём в землянках при коптилках, воду таскаем вёдрами из реки и там же полощем бельё — хоть жара сто градусов, хоть лютый мороз, хоть дождь, хоть камни с неба — норма не меняется.
Ну как? Согласна?
Капитан так ясно обрисовал неизвестную мне сторону фронтовой жизни, что я внезапно представила своего папу в окопах под Москвой, измученного, завшивленного, в грязной гимнастёрке, которую не меняли много месяцев.
