— Я как в отряд попала, то первое время каждую ночь ревмя ревела, так солдат было жалко, особенно если гимнастёрка вся насквозь простреленная, с убитого. — Вика положила в рот осколочек сахара и звучно пососала. — Не могу без сладкого, вот и растягиваю один кусок на весь день. — Она пошарила в кармане и протянула мне сухарь. — Хочешь?
— Нет. — Я покачала головой и онемевшими губами переспросила: — Как — с убитого?
— Да так! — Вика пожала плечами. — Ты небось думаешь, что убитых прямо в амуниции хоронят?
Я кивнула.
Викина улыбка искривилась горечью.
— Нет, подруга. Так никакой одежды на всю армию не хватит. — Она посмотрела на мою гимнастёрку и дотронулась до штопки на плече. — Смотри, твою тоже какая-то девушка носила, когда её пуля нашла.
Прежде мне не приходило в голову задумываться, откуда берётся форма. Поражённая, я прижала ладонь к прорехе, аккуратно зашитой зелёными нитками, и несмело поинтересовалась:
— А кто их раздевает, мёртвых?"
"— Не бойся, не мы. — Викин голос звучал обыденно. — Запомни, что на поле боя всегда первыми выходят санитары и утаскивают всех, кто ещё дышит.
Форма раненых тоже к нам попадает, но из госпиталя. Вторым эшелоном идут сапёры. Даже если мин нет, то всё равно проверяют, мало ли какие ловушки установлены или снаряды неразорвавшиеся. Следом за сапёрами двинутся трофейщики — они собирают оружие и всякий нужный в армии инвентарь. Тут один трофейщик за нашей поварихой ухаживал, так приволок ей шикарный армейский термос, в каких по окопам обед разносят.
Ты не представляешь, как она радовалась! У неё есть похожий, но совсем старенький и тепло не держит, а в походе иной раз без термоса никак. Самыми последними по полю боя идёт похоронная команда. Они достают военные книжки, снимают ватники, сапоги, шапки, собирают мёртвых, сгребают лопатами то, что осталось от людей… — Вика не договорила и встала подкинуть дров в прожорливую буржуйку из металлической бочки. Вспыхнувший огонь выхватил из полутьмы её лицо с застывшим выражением боли. Она обернулась: — В общем, иной раз солдаты по нескольку дней неприбранными на поле лежат, прежде чем их разденут.
Тот смертный запах ничем не выводится. Мы и керосином, и щёлоком пробовали — ничего не помогало. Мучились ужасно, пока один бывалый мужичок не подсказал капитану засмердевшую одежду на день-два в землю закапывать.
Я в недоумении воззрилась на Вику:
— В каком смысле — закапывать?
— В буквальном. Роем большую яму и наваливаем туда брюки, ватники, рубахи, шинели.
