Вампир, я не твоя (СИ)

— Миледи, я Уиззи, ваша служанка. Принесла вам умыться.

Что значит — принесла умыться?.. А-а, в комнате нет санузла. Хотя умыться и правда, не помешало бы.

— Вы одна? — уточнила на всякий случай.

— Да, если не считать полотенец и таза, — весело хихикнули за дверью.

— Сейчас открою, — нехотя поднялась с кровати.

Но не успела озвучить своё разрешение войти, дверь распахнулась, впуская светленькую девушку в чепчике, едва удерживающую в руках огромный таз.

— Простите великодушно, миледи — подняла она бровки домиком, и с облегчением выдохнула, когда водрузила на стол свою ношу.

— Тяжёлый, зараза, — вытерла девушка пот с лица.

— Это вы меня простите. Не знала, что у вас в руках… такая тяжесть.

Служанка смутилась и не торопилась отвечать.

— Как, говорите, вас зовут? — прервала неловкое молчание.

— Уиззи, Уиззи… — имя показалось знакомым, как и светлокожее личико с закруглённым носиком.

В памяти сразу возникло несколько воспоминаний: девушка, которая склонилась надо мной, уговаривая заснуть… а до этого тёмный коридор… холл… разноцветные светляки, и… кровь на белых манжетах? Ужас, короче.

Думать обо всём, что привиделось за ночь, не хотелось — бессмысленно тратить время на анализ галлюцинаций. Главное, они закончились. Теперь надо понять, что вообще происходит, узнать, где я нахожусь, и подумать, как отсюда выбраться.

Но начать всё же с умывания. Подойдя к столу, я отметила аккуратно сложенные стопочкой полотенца, старинное овальное зеркало на кованных ножках и быстроту, с которой Уиззи тащила из тёмного прикроватного угла узорчатую ширму.

Я даже помощь не успела предложить, а она уже расставила ширму так, чтобы та закрыла умывальное место от двери.

— Миледи, — закончив, девушка сделала реверанс.

Или книксен? Странная она. Как и вообще всё вокруг: чепчики, миледи, реверансы… Странные у меня похитители. Похитители-ролевики.

Хмыкнув, глянула в мутноватую гладь зеркала, испещренную пятнышками и царапинами.

И тут же отпрянула от своего отражения.

Не потому, что выглядела как-то особенно плохо с утра — обычно мне нравилось собственное отражение спросонья, — но сегодня я была грязной. Именно, грязной. Под глазами темнела не смытая с вечера тушь, а весь подбородок и шею покрывали бурые пятна и такая же бурая крошка.

Склонившись над тазом, принялась отмываться. И только когда защипал подбородок, а растворённая грязь специфически запахла, вспомнила, что меня вообще-то вчера немного порезали.