Ванька-взводный

Но не отрицаю, что значительное количество танков было повреждено ударами с воздуха новыми противотанковыми бомбами, – парировал сказанное не кто-нибудь, а Молотов, единственный гражданский в этом кабинете. – Вы, подполковник, что можете сказать по этому поводу?

– Принятие гранатомета на вооружение произошло совсем недавно, товарищ Молотов. Военным Советом Центрального фронта обсуждались случаи несвоевременного обучения личного состава приемам использования данного оружия в войсках. В настоящее время выстрел к гранатомету проходит модернизацию.

Пришлось отказаться от использования более дешевого дымного пороха в стартовом заряде. Первые выстрелы нового типа уже начали поступать в войска и использовались нами при захвате аэродрома в Овруче. Правда, все они были сделаны для войск особого назначения НКГБ. Серийных новых выстрелов я еще не видел.

– Они еще не прошли полных Государственных испытаний, – ответил Воронов. – Имеются отдельные недостатки, в частности, увеличение дальности стрельбы требует более совершенных прицелов, для учета влияния ветра.

Работы ведутся, и основные недостатки, отмеченные мной в ходе предыдущих испытаний, как особого мнения, исправляются. Особенно заметно увеличение настильности огня.

– Мне кажется, что обсуждение ушло несколько в сторону, товарищи, – хмуро заметил маршал Жуков.

– Что вы хотите этим сказать? У вас имеются возражения? Насколько я в курсе, подполковник Артемьев прикомандирован именно к вашей особой группе, по вашей просьбе, – спросил Сталин.

– Да, это так, товарищ Сталин.

Но есть у него одна черта, на которую я бы хотел обратить внимание членов Ставки и постоянных ее представителей. Все-таки речь идет не о гранатомете, а о будущем генерал-майоре, вероятном командующем ВДВ. Он практически никогда ни с кем не советуется. Самостоятельно принимает решение и добивается его исполнения. Не всегда докладывает о предпринимаемых им действиях. В частности, несмотря на то что числился он в моей группе, основную часть работы он выполнил на правом фланге, в составе Центрального фронта. Хотя, при постановке ему задачи, я ему указывал, что кроме форсирования Днепра, возможно применение 18-го гвардейского корпуса на Харьковском направлении. Он же мне такой возможности не предоставил: добился отстранения командира корпуса, перевода одной из дивизий в состав другой армии, а затем полностью забрал под свое начало 68-ю армию, точнее, шесть дивизий из нее.

– Что можете сказать в свое оправдание? – спросил маршал Ворошилов.