Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

- Скорин окончательно исключил Шлоссера из разговора, обращался только к девушке. Она уже с испугом поглядывала на барона, но слушала русского с интересом. - Не кажется ли вам, что пространства хватало? Третий тезис ефрейтора - на Германию возложена миссия спасти мир от красной опасности. Во-первых, порабощение и уничтожение - после разгрома фашизма станет известно, сколько миллионов французов, поляков, чехов, словаков убили наци, - несколько странная форма спасения, вы не находите? Во-вторых, мы ни на кого не нападали.

Я обещал вам помочь, барон, и постарался сделать это. - Скорин выдержал паузу, давая Шлоссеру возможность высказаться. Тот продолжал молчать и Скорин закончил: - Вы можете ответить лишь одно, майор: бароны Шлоссеры - потомственные военные, они сражаются за отечество, когда оно воюет. Не важно, с кем, не важно, за что! За правое дело или неправое! Поменьше рассуждать, точно выполнять приказы! Даже если приказы отдает сумасшедший маньяк-ефрейтор. Ведь сказал же он: "Правдой или неправдой, но мы должны победить. Это единственный путь, он верен морально и в силу необходимости. А когда мы победим, кто спросит нас о методе? У нас и без того так много на совести, что мы должны победить".

Лота, испуганно вскрикнув, зажала ладонью рот, Шлоссер заставил себя рассмеяться.

- Прелестно, капитан. Ко всему у вас и отличная память.

- Да, да! Коммунистическая пропаганда! Я забыл, барон, вы предпочитаете только такой ответ. - Скорин встал, прихрамывая, пошел к двери.

- Точнее, не забыл, просто считал вас способным мыслить, а не повторять истерические выкрики Геббельса. - Он задержался на пороге. В книжной лавке я видел сборник его речей, чудесный сафьяновый переплет, пришлю вам завтра же. А правду с неправдой мешать нельзя, даже если этого требуют ваши вожди. Спокойной ночи.

По лестнице Скорин поднимался с трудом, его охватила внезапная слабость. Для одного дня событий было более чем достаточно. Наконец лестница кончилась. В своей комнате он расстегнул мундир и с удовольствием повалился в кресло.

Кресло в гостиной было удобнее, но в нем разведчик чувствовал себя как в окопе, на передовой. Сейчас он расслабился, перестал следить за каждым своим жестом. Но отдыхало только тело, мозг продолжал работать. Скорин хорошо знал, что, пока он не проанализирует события минувшего дня, заснуть не удастся. Мозг не успокоится, будет упрямо бить мыслями по нервам.

Сегодня утром... Нет, решение созрело раньше.