Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

- Барон нажал на кнопку звонка, когда адъютант вошел, распорядился: - Старшего группы дешифровальщиков, и живо.

С минуту барон молча расхаживал по кабинету, решая: сообщать о передатчике Канарису или нет? С одной стороны, сейчас необходима хотя бы маленькая победа, с другой - если это ошибка, то поспешность может обернуться большими осложнениями. Черт, о чем приходится думать! Он остановился, раздраженно топнул ногой. Вечно торопят! Правильно говорят русские: "Быстро хорошо не бывает".

Шлоссер забыл о Лоте и неизвестно когда бы о ней вспомнил, если бы не запах духов.

Раздражающий запах скверных женских духов вернул барона к действительности. Он перестал ходить, взглянул на девушку с любопытством. Почему она не уходит? Ах да, он же сам усадил ее. Зачем? Мысль была связана с перехваченной шифровкой. Да, да! Вот она, нужная цепочка. Если русский в Таллинне, то для его разработки может понадобиться женщина.

Надо же душиться такой гадостью. Шлоссер посмотрел на Лоту внимательнее.

- Вы давно работаете в абвере?

- Спросите у фрегатен-капитана, господин майор.

- Лота встала.

Солдат в юбке. Шлоссер уже откровенно рассматривал девушку! И эти ужасные духи! Барон, ничем не выдавая своих мыслей, как можно беспечнее сказал:

- Браво, фрейлейн! Обожаю таинственных женщин. Форма вам очень к лицу, но советую ее снять.

- Я могу идти, господин майор? - спросила Лота, краснея.

Волосы и глаза у нее прелестны. Если приодеть и вышколить... Шлоссер усмехнулся, молча пошел к двери, распахнул ее.

- Благодарю, фрейлейн. - Он поклонился.

- Спасибо, господин майор. - Выходя, Лота столкнулась с прибывшим к Шлоссеру дешифровальщиком.

Белобрысый фельдфебель, почти мальчик, испуганно моргая, вытянулся перед всемогущим майором из Берлина.

Этой ночью работал и гауптштурмфюрер Маггиль. Он сидел в кабинете, навалившись на стол, пощипывал свою волосатую кисть и, улыбаясь, слушал лейтенанта-"танкиста".

- В течение дня ничего подозрительного замечено не было. Цветочница ни с кем в контакт не вступала.

В двадцать два часа, как обычно, закрыла киоск, ушла домой. В двадцать два сорок к ней зашла девица, проходящая в сводках наблюдения под псевдонимом "Тюльпан". В двадцать три часа они обе вышли, направились к центру города. Лейтенант запнулся, затем, менее решительно, продолжал: - Господин гауптштурмфюрер, вы приказали вести наблюдение очень осторожно, ни в коем случае не обнаруживать себя.

Маггиль ущипнул себя чуть сильнее, улыбнулся отчетливее.