Варяжская правда

Родичи Хайнара, что у меня в дружине, их все равно живыми не оставят.

– Сдается мне, ты за своих гридней беспокоишься, а не за моих братьев, – заметил Гудым.

– Я тебе волю свою сказал, – отрезал посадник. – Теперь идите. А ты, – острие метательного ножа обратилось к Духареву. – Ты останься.

Трое варягов вышли. Посадников отрок закрыл за ними двери, а сам остался снаружи.

Духарев ждал. Посадник играл ножом, не поднимая глаз. Молчание затянулось, Серега не решался нарушить его первым.

– Есть у меня к тебе просьба, варяг, – наконец произнес посадник.

Голос его прозвучал неожиданно мягко и как бы с натугой. Совсем не так он разговаривал с Гудымом.

– Ты вправе мне отказать, поскольку просьба эта не принесет тебе выгоды. – Фрелаф еще немного помолчал, потом продолжил: – И скажу тебе прямо: будь ты нурман, я не стал бы тебя об этом просить… – Он опять замолчал.

– Мятлик отдал тебе зброю и доспех Хайнара, – после паузы проговорил Фрелаф. – Откажись от них.

– Почему? – Духарев смотрел прямо в глаза посадника.

– Хайнар был моим сотником, – сказал посадник. – Я любил его, варяг, и хочу, чтобы его предали огню в его собственном облачении и с его собственным мечом. Что скажешь?

– Согласен, – лаконично ответил Духарев.

У него была собственная броня и собственный меч. И не было ни малейшего желания ссориться с могущественным правителем Смоленска.

– Благодарю тебя, варяг, – негромко произнес посадник. – Теперь можешь идти.

Варяги ждали Духарева во дворе.

– Что он хотел? – спросил Устах, когда Серега вышел из терема.

– Да пусть забирает! – Серега махнул рукой. – Не обеднеем!

– Ха! – Гудым хлопнул Духарева по спине. – Ты – варяг! Иди ко мне в дружину, Серегей!

– Устах? – Духарев повернулся к товарищу.

Тот шевельнул облитыми кольчужной сталью плечами:

– Я уже ответил: да.

– Я не один, – уточнил Сергей. – И своих здесь не оставлю.

– У меня большая лодья, – заметил Гудым.

– Значит, и для моего коня место найдется? – поинтересовался Духарев.

– Ты – варяг! – Гудым глядел на Серегу с явным удовольствием.

– Я же сказал: у меня большая лодья!

– Что я должен делать? – спросил Духарев.

– Что? – Полоцкий сотник, не понимая, поглядел на Серегу.

– Он – настоящий муж, но плохо знает обычаи, – с усмешкой пояснил Гудыму Устах. – Мы принесем клятву, Серегей, и разопьем братину, не смешивая крови.