Варяжская правда

По опыту Сергей знал: княжья охота может и на неделю затянуться. Значит, с разговором придется повременить. Может, и к лучшему. И Духарев отправился в Камышовку.

– Этот лужок исконно нашего рода был, – степенно говорил староста, кряжистый дедок с белой бородой и бледной лысиной. Шапку дед снял из уважения к воеводе. – А там, под взгорком, земля раньше ничья была: кто хошь, тот и косит. Теперь вот княжья стала. Но ежели князю надобно, то мы не спорим…

– Еще бы ты спорил, смерд, – вполголоса проговорил кто-то из гридней.

– …Мы миром так рассудили, – продолжал староста. – Коли князю надобно, мы согласные. Князь нас от полевиков бережет, верно говорю, родичи?

Родичи, дюжины три мужичков, приходящихся деду кто сыном, кто внуком, кто племянником, дружно закивали.

– А лужок этот наш, и всегда был наш, а знамено это вот не тута, а тама быть должно! А бог наш вона там был, под тем дубком, а его в ночах сюда переташшили.

«Знамено» – кривоватый шест с грязным лоскутом – торчало из земли непосредственно перед Духаревым.

«Богом» был пузатый деревянный урод в потеках и трещинах.

– Под тем дубком, говоришь? Ну-ка проверь! – быстро скомандовал Духарев ближнему гридню.

Тот лихо рванул с места, в секунду домчал до указанного дубка, поглядел, свесившись с седла, – и назад.

– Не врет, воевода, – доложил он. – Ямка там присыпана и резаным дерном прикрыта.

– Ну-ну… – тихонько пробормотал Духарев. Картинка вырисовывалась. – За тиуном боярским послали, как я велел? – строго спросил он старосту.

– Малец к нему бегал, – ответил староста.

– Малец… – Духарев хмыкнул. – Малец. И где он?

– Тиун! – рявкнул Духарев.

– А тиун сказал, не придет, – сообщил староста. – Сказал, боярину его эта земля самой княгиней дана. Пушшай обиженные княгине челом бьют.

– Значит, княгине… – проговорил Духарев, медленно наливаясь гневом. – Десятник! Ну-ка живо его ко мне!

– Господин, погоди! – закричал староста.

– Что такое? – гневно сдвинул брови Духарев.

– Он, эта, не дастся! – сообщил староста. – При нем тоже вои, таки страхолюдны… – Староста сделал неопределенный жест.

«Молоденькие» тоже развеселились, предвкушая потеху.

– Добро, дед! Молодец, что сказал! – похвалил Духарев. – И много их, этих страхолюдных?

– Да, может, с десяток.

– Понятно. Десятник, возьми двоих, и тиуна этого – сюда! Дед, дай кого-нибудь – пусть дорогу покажет. Десятник!

– Вы там полегче, без смертоубийства.

– А ежели нас бить начнут? – озаботился десятник.