Варяжская правда

– Бей! – визгливо закричал тиун. – Сейчас твоя сила!

– А потом будет твоя? – усмехнулся Духарев.

– Будет и моя! Боярин мой самой княгине служит!

– Ишь ты! – удивился Духарев. – А я не знал! Это, значит, тебе княгиня приказала знамено сдвинуть!

– А вот у княгини и спроси! – нагло ответил тиун. – Она и рассудит, кто прав! И за то, что ты меня и человека моего побил, – тоже рассудит! Ты, воевода, ой как пожалеешь!

Духарев наклонился к тиуну, сказал ему негромко:

– Еще слово – и я тебе язык вырву, – потом приказал двум гридням: – Возьмите эту жердину и вкопайте во-он там, под тем пригорком.

– А этому? – десятник кивнул на перетрусившего тиуна.

– Не добежит! – уверенно заявил десятник. – Хлипкий. До Вышгорода, считай, четверть поприща.

– Ладно, уговорил. Сычок! Дуй в свою деревеньку, приведи какого-нибудь одра!

– Батька, может, лучше кого из наших послать? – десятник с сомнением поглядел на новгородца.

– Не беспокойся, он не потеряется! – сказал Духарев.

Сычок благодарно закивал: понял, что суровый варяг на него не сердится. Он так и не признал в грозном киевском воеводе своего старого партнера по рыночному тотализатору.

В Вышгород приехали ближе к вечеру. В сам городок воеводу с гриднями пропустили беспрепятственно, но позвала его княгиня не сразу. Пришлось подождать. А тем временем прибежал сам боярин Шишка. Должно быть, кто-то ему доложил, что Духарев приволок Шишкина тиуна.

Увидев своего человека в плачевном положении (связанный, с заткнутым, чтоб зря не болтал, ртом, тиун только и мог, что жалобно мычать и пучить глаза), Шишка с ходу принялся орать.

– Уймись, – посоветовал ему Духарев. – Пузцо от натуги лопнет.

– Немедля отпусти моего холопа!

– Ах это твой холоп… – протянул Духарев. – Значит, за его воровство мне с тебя следует спрашивать?

– Какое-такое воровство? Не было никакого воровства! – запальчиво закричал Шишка. – Ты сам…

Тут он сообразил, с кем говорит, и осекся.

– Я сам – кто? – вкрадчиво поинтересовался Духарев. – Ты договаривай.

Шишка договаривать не стал. Еще слово – и потянул бы его воевода на правеж. А правеж по-варяжски – это выйти на перекресток и драться. Шишке вовсе не хотелось, чтобы варяжский меч проделал в его упитанном теле несовместимое с жизнью отверстие.

Боярина выручил посыл от княгини. Ольга звала воеводу в горницу.

– Много воли забрал, воевода! – сердито бросила княгиня.