Варяг. Мечи франков

Вот почему его не смутило заявление Сергея, что они — гости Хвитека. Слуга Гьота поведал, что его хозяин дружил также с конунговым папой и даже ходил с этим папой в вики. А теперь он в вики не ходит, зато ходит по всему Сёлунду, разрешая споры. Он участвует в судах вместе с конунгом, а еще чаще — вместо конунга. Потому что конунг Хвитек назначил его глашатаем закона. Или законоговорителем, если переводить с нурманского на словенский дословно. То есть судьба схлестнула варягов с главным после Хвитека, судейским острова Сёлунд.

Неловко получилось.

Открылось и то, почему законоговоритель ополчился на Сергея со спутниками.

Потому что перепутал. Вернее, перепутали собачки, которые сбились со следа как раз в том месте, где Машег обнаружил человеческие следы. Машег обнаружил, а собачки потеряли. Но после недолгих колебаний нашли другой след. И привели на полянку, где варяги обрабатывали газель.

Тут допрашиваемый вынужденно прервался, потому что заговорил псарь. Вернее, не заговорил, а заорал, что собачки были хорошими и привели куда надо.

Мол, те беглецы все равно не убегут, потому что один из них ранен, а второй — девка. А варяги — тоже нехорошие люди, потому что охотились в конунговом лесу. А это преступление. А еще они срубили дерево в конунговом лесу. А это еще худшее преступление. И в довершение всего они напали на глашатая закона, а это…

Тут Машег рывком извлек свою стрелу у оратора из предплечья, осмотрел и посетовал, что оперение придется поменять. А оратор заткнулся, потому что сомлел.

— Ты продолжай, — сказал первому Сергей. — Расскажи, за кем вы гнались и почему.

— О девушке расскажи, — вставил Машег. — Сперва о ней.

С девушкой оказалось просто. И с ценой в десять марок тоже. Именно эту сумму взял в долг папа девушки у богатого Гьота. Взял, и канул в морских просторах. Год назад. Нет, взял-то он меньше. Всего три марки. Но есть же проценты."

"Добрый человек и хранитель закона Гьот мог бы потребовать возвращения долга еще прошлой осенью, когда тот был всего шесть марок.

Мог, но не стал. Потому что одаль у должника был крохотный, а из наследников только дочь. Но ждал Гьот не из человеколюбия и даже не потому, что проценты продолжали капать, а потому что у девушки был сговоренный жених, который не пожелал отказаться от невесты. Именно с него Гьот и рассчитывал слупить и долг, и компенсацию. Жених, правда, возражал. Мол, не невеста брала деньги, а ее папа. Вот пусть папино имущество в зачет долга и пойдет.