– Балуешь ты его,– пробурчал конюх, отнаблюдав всю процедуру с начала и до конца, когда Духарев заботливо прикрыл коня попоной и сыпанул в ясли полведра овса.– Он и так круглый, че его овсом кормить? Вона эти сено жрут – и ниче! А тож не клячи, войсковые лошадки. Да покрупней твоего будут! – Парень махнул рукой туда, где стояли лошади, вероятно, принадлежавшие тем, кто охранял отдыхавший во дворе санный поезд.
Серега не удостоил конюха ответом. Но, выйдя из конюшни, не отправился ужинать, а постоял снаружи с полминуты и вернулся.
Как он и предполагал, белобрысый был слишком глуп, чтобы ждать возвращения хозяина коня, и преспокойно пересыпал овес из яслей в холщовый мешок.
Духарев бесшумно приблизился и крепко взял воришку за ухо. Тот взвизгнул и тут же притих, когда Серега поднес к его носу любовно отточенный нож.
Рука конюха ослабела, и содержимое мешка высыпалось обратно в ясли.
– А у нас за воровство ухо режут,– ласково проговорил Духарев.– А у вас?
Парень побледнел.
– Тебе какое дороже, левое или правое? – тем же задушевным голосом поинтересовался Серега.
"
"– А… И… Пожалей, господин! – в ужасе забормотал конюх.– Я больше не буду, Хорсом светлым клянусь! Не надо ухо, господин! Пожалей! Я, ей-ей, больше не буду!
– Как думаешь, не врет? – спросил Духарев, обращаясь к Пеплу.
Жеребец фыркнул.
– Врет, значит? – Серега усмехнулся и покрепче сжал мягкое ухо.
– Нет, нет, господин! – завопил конюх, хватая Духарева за руку.– Да ни в жисть, да чтоб мне лопнуть, да чтоб у меня мужество отсохло!
Пепел, которого вопли конюха раздражали, запрядал ушами и мотнул головой.
– А теперь, значит, не врет? – с напускным удивлением проговорил Духарев.– Ну тогда ладно.
Он отпустил ухо. Белобрысый тут же ощупал его, чтобы убедиться: на месте ли?
– Что ж ты мне сначала врал? – укоризненно спросил Серега.
– Да я… Да… А это он тебе сказал? А он – кто?
И без того круглые выкаченные глаза конюха еще больше округлились и выкатились.
– Меньше знаешь – дольше живешь,– наставительно произнес Духарев и пошел к выходу.
– То-то я гляжу, ты его овсом-то… – крикнул ему вслед конюх.
Что бы там ни надумалось в белобрысой башке, а теперь за Пепла можно быть спокойным. Теперь можно и самому перекусить. Да и с купцом заезжим побеседовать.
Купец кушал. Это был очень серьезный процесс. Челюсти купца работали, как электрическая мясорубка, борода лоснилась от жира. Даже мясистые волосатые уши принимали участие в этом процессе.
