– Узнал? – спросил Серега, сделав шаг навстречу Горазду.
– Узнал,– купец не удержался, метнул взгляд на заснеженные елки. Тоже, как передовые, боялся жалящей стрелы? Неужели у него под шубой и доспеха нет?
– Не бойся,– усмехнулся Духарев.– Я один.
– Ага… – Горазд не очень-то поверил.– А чего надо?
– Отдавай моих – и езжай своей дорогой,– спокойно произнес Духарев.
Горазд еще раз поглядел наверх – понизу зимний лес просматривался хорошо. Поглядел – ничего не заметил. Снег на хвое лежал ровно. И внизу – никаких следов.
– Отдавай, значит, говоришь? – Теперь и Горазд усмехнулся.– А не то что будет?
– А не то – сам возьму!
Тут купец окончательно уверился, что Духарев в самом деле один. И сделал единственно возможный вывод: совсем чужак обнахалился. Или, что скорее, умом тронулся.
– Вижу, ты зброю надыбал,– произнес Горазд с иронией.– Украл? Или мертвеца ободрал?
– Я – не ты, Горазд! – отрезал Духарев.– Я чужого не хапаю.
– …Значит, оружьем разжился,– продолжал купец, словно и не заметив Серегиной реплики.
– Токо оно тебе ни к чему. Ты ж биться не умеешь!"
"– Может, и не умею,– не стал спорить Духарев.– Да правда на моей стороне. Горазд! – Он покосился на варяга и произнес торжественно: – Вызываю тебя, Горазд, на оружный бой! До крови! Одолеешь – все мое твоим станет. Я одолею – возьму свое. А ежели сам боишься,– добавил он пренебрежительно,– настоящего бойца выставь. Вон хоть его! – Серега кивнул на синеусого. Этот и еще один воин, совсем молодой, розовощекий, но уже с варяжскими отвислыми усиками на типично славянской скуластой физиономии, были в Гораздовой ватажке самыми опасными.
Оба они глядели на Духарева очень внимательно и за мечи хвататься не спешили. Зато стояли так, чтобы удобно было напасть на Серегу одновременно и с разных сторон.
Горазд засмеялся. Он помнил, каким был Духарев летом. Купец точно знал, что за неполный год из кулачного драчуна воина не вырастишь.
– Засиделся я в санях,– громко заявил Горазд.– Разомну косточки!
Он скинул шубу на руки ближнего.
Под шубой оказалась пластинчатая броня с рукавами по локоть, надетая поверх меховой куртки.
«И не жарко ему?» – подумал Духарев.
Горазду подали круглый щит с выпуклой тарелкой умбона[11]посередине и булаву, которую он прицепил к поясу справа. Купец притопнул, выдернул меч, провернул над головой, разминая кисть. Дружинники его разошлись, освобождая место, а остальные: домочадцы, сбившиеся кучей челядники – наоборот, придвинулись.
