К вечеру Рёреху стало намного лучше. А Сереге – совсем худо. Спина и руки распухли, температура прыгнула, пошли какие-то глюки на военную тему: то мертвый чечен с оскаленной черной рожей, то двое ребят из его отделения, которых в первый день накрыло гранатой… После «войны» поперло всякое говно из «прежней» жизни. Пьяные бомжи вперемешку с толстомордыми политиками, еще какие-то бляди… В редкие минуты яви, разлепив глаза, Серега видел Рёреха, полуголого, поскольку в варягову меховую одежку был завернут Духарев, совавшего в зубы Сереге чашку с горячей жидкостью.
Духарев пил – и снова проваливался в бред, и в бреду думал: может, это и есть явь? Может, он валяется в какой-нибудь питерской вонючей луже, пьяный, избитый, невменяемый, а Рёрех и весь этот древнерусский цирк – его предсмертный глюк…
А утром все прошло. То есть не «древнерусский цирк», а горячка. Проснулся Серега с вполне нормальной температурой и приличным самочувствием. Слабость, конечно, была, и спина болела, но это мелочи."
"Рядышком, на войлоке, спал варяг.
На его спине, в ее холмах и распадках, паслись стада комаров. Серега поломал комарам кайф, накрыв варяга курткой.
Зря. Рёрех сразу проснулся и скомандовал: развести костер и заняться завтраком.
После завтрака старик отдыхал, а Серега работал: метал топорики в сухую ольху. С одной руки, с двух, со спины, лежа… Из всех положений попадал одинаково редко. Запыхался и взмок, поскольку за топориками приходилось бегать.
Часика через два варяг позволил ему передохнуть, попить кипятку с брусничными листьями.
Спина уже почти не болела.
– Рёрех, ты зачем меня ядом травил? – решился спросить Духарев.
– Обратно пойдем – еще раз смажем,– флегматично ответил старый палач. Минуты через две добавил: – Второй раз легче будет.
– Я счастлив! – желчно отозвался Духарев.– А без первого мне еще легче было бы, кстати.
– Не легче,– покачал головой варяг.– Воин боли не боится, железа не боится, воды и земли не боится. И отравы тоже. Привыкнуть должен.
– Угу,– пробормотал Серега.
Это, выходит, ему иммунитет к яду прививали. Спасибо, что не к отрубанию головы!
Еще через три дня вышли к речке. Сварганили небольшой плотик – не для себя, для вещей, переплыли на другой берег. Сухой, что приятно. На берегу и заночевали. А утром наконец пришли к цели.
– Это сильное место,– чтобы сесть на землю, Рёрех оперся на древко сулицы. Не похоже, чтобы «сильное место» прибавило ему сил. Угонял дедушку форсированный марш-бросок.
