Я, конечно, слабо понимал, что именно они там могли навспоминать о Ли Мэй, с которой были знакомы очень недолгое время, но со своим мнением не лез, тем более что даже Янка, являясь эльфой, решила не отрываться от коллектива.
А на следующий день я был безжалостно разбужен, когда на далёком горизонте только-только показался алый край солнца. А если точнее, то Янка с огромными широко распахнутыми глазищами, одетая в лёгкий ночной халатик, банально запрыгнула на меня и принялась трясти за плечи. И вот ведь эльфячьи уши – никто до этого не мог просто так взять да нарушить мой заслуженный богатырский отдых, а у неё – вполне себе получилось!
– Чего? – буркнул я, разлепляя один глаз.
– Нам срочно нужно при… – выдала девушка скороговоркой в одно слово.
– Не части! – поморщился я. – Успокойся и скажи нормально.
Она и сказала. Со слов Яны, только что у неё было очередное рандеву с её божественной покровительницей, на которой та недвусмысленно заявила, что до эльфийского острова наш корабль не долетит. Что уж там с ним может случиться в воздухе посреди бурного моря-океана – небесная канцелярия не уточняла, но… Богиня – любительница раскрашенной фольги и похитительница водки, хотела, чтобы мы послезавтра повернули условно налево и приземлились в порту местных человеко-деревяшек, которые к тому же обладают розовой или фиолетовой шевелюрой.
Где у эльфов, оказывается, находится что-то вроде оперативного штаба по действиям на континенте.
– Яна, мне, конечно, очень приятно, что ты пришла ко мне и так экстравагантно разбудила… – я всё ещё сражался с закрывающимися глазами, – но нам лететь как минимум ещё один день, так, может, поговорим об этом позже?
– Но…
– Яна…
– Ладно… – я уже снова засыпал, и голос девушки доносился до меня как из трубы, да и её шевеления тоже казались чем-то отдалённым.
– Вот и ладушки… – пробормотал я, проваливаясь в царство Морфея, и разве что различил слабый шепоток:
– Тогда, может быть, ты отпустишь мою попку… Эй… Кузьма?"
"Но, скорее всего – это мне уже приснилось, потому как когда я соизволил наконец-то продрать глаза, субъектов с повышенной ушастостью и мягкостью в моей кроватке замечено не было.
Так что я уже было подумал, что вообще вся ночная сценка навеяна вновь разбушевавшимися гормонами вкупе с вполне себе приличной дозой алкоголя во вчерашнем ужине… А по пьяному делу – всякое бывает. Но…
– О! Кузьма! А я как раз будить тебя иду.
– М-мм? Доброе утро…
– И вам того же, твоя светлость, – кивнул мне Воронин.
