– Да вот! Пришла посмотреть, что известная развратница с моим парнем вытворяет!
– Пришла, так смотри! – приложила божество Святая. – А ещё лучше – помогай! Что делать – уж ты-то точно знаешь! А не хочешь, так не мешай! Вода остывает!
– Да помогу уж! – буркнула, надувшись, Иви и, не смущаясь меня, уселась по-турецки. – Но не тебе, а ему."
"Мгновение, и вода в бадье засветилась, то набирая яркость, то тускнея. Ву Шу, закончив мять моё тело, уселась в такую же позу сбоку и что-то сказала мне. Я уже не разбирал слова, доносящиеся из микрофона, – вино коварнейшим образом ударило в голову.
Кажется, мы начали медитировать, точно сказать не могу, но последнее, что я точно помнил – это как аура вокруг лаоши наполнилась энергией сансарных потоков.
А дальше – только какие-то волнистые линии и энергетические сгустки, в которых я купался словно в бескрайнем море. Играл с ними, плескался в них, создавал некие конструкции. Одни из них тут же расплетались, зато другие сохраняли целостность, витая вокруг, сверкая золотистыми солнечными искорками.
И, кажется, ещё… Кажется, ещё я видел Наставника. Варяг то тёмным пятном, то жутким мертвецом, то таковым, каким я помнил его в последний раз, словно тигр метался между потоками, пытаясь добраться до меня. Однако каждый раз, как только он пересекал некую невидимую черту, его немедленно захлёстывала солнечная лента и утягивала подальше от ничего не понимающего меня. Он пытался порвать её, сбрасывал с себя, но с каждой попыткой золотистых линий становилось всё больше и больше, и вот они оплели его и куда-то потянули.
Он сопротивлялся, что-то кричал и, кажется, звал, но я так и не услышал ни единого слова, продолжая играть в бескрайнем, колышущемся море энергии.
Хотя, возможно, всё это был только сон. Во всяком случае, именно так я подумал, проснувшись с тяжёлой, гудящей головой на мятой кровати в совершенно незнакомом, богато обставленном помещении. Более того, я был голым, а на плече у меня лежала голова красивой девушки наднебесницы, которую я видел первый раз в жизни.
Случайным движением я разбудил её, и она, похлопав ещё сонными глазками, сказала мне что-то на своём и улыбнулась. Я же не додумался ни до чего лучше, как выдать сакраментальное утреннее и очень удивлённое:
– Ты кто?
* * *– Я надеюсь, ты стараешься, Бурджик? – в сарае было темновато, а потому молодой хорфинг не заметил важно вошедшего в помещение фермера и уж тем более не увидел проскользнувший следом девичий силуэт.
