– Молодой хозяин всех наших хорфингов из поместья на зимние лесные норы повёл, а меня к Вам отправил!
Сердечко у Мануськи бешено затрепетало. Даже в столице их Торговой Республики, где она раньше жила с родителями, знали об ужасах творимых людьми из соседней Империи. Затяжная война между государствами шла уже много лет, и истории о разорённых и опустошённых фермах близ границы ходили одна страшнее другой. Вот только в натуре хорфингов было надеяться на лучшее и верить, что именно их беда обойдёт стороной.
Наверное, именно по этой причине сюда, во вроде бы неспокойные земли, продолжали ехать работники, а женихи с запада считались ничуть не менее выгодной партией, чем с востока.
Так что накрывшая девушку волна безотчётного страха была вызвана не появлением краснокожих. До стоящего на отшибе за полем рабочего двора, где находился этот сарай, амбары и куча других подсобных построек, рейдеры, может быть, и не дойдут… а вот то, что она самовольно покинула кухню, украв хлеб, сало и квас для Бурджика, хозяева обязательно узнают и жестоко её за это накажут!
– Ясно! Так! – старший хозяин взял себя в руки.
– Добик, собирай работников и рабов, и ждите меня! Я сейчас подойду. Переждём беду в норнике близ лесоповала – там нас ни один краснокожий не найдёт. А найдёт, так там запасов на полгода упрятано, и запасных выходов пара десятков. Ещё дед мой копать начинал. Бурджик! Иди сюда, бездельник!
– Да… дятеньга Вурклич, – племянник хозяина вразвалочку, копируя своего родственника, подошёл к забравшемуся на оставленного работниками бескрылого бегуна родственнику.
– Я тебя, лоботряса, вырастил, выкормил! – сурово посмотрел на дурачка фермер.
– Да… дятенька.
– Вот и пришла тебе пора отплатить добром за добро! – надувшись, словно птенец ездовой птицы, произнёс старший хозяин. – Оставляю рабочий двор на тебя, парень! Ты теперь тут главный!
Бурджик аж засветился от счастья и гордости.
– Так что охраняй хозяйство, а мне уехать ненадолго нужно!
– Сдераю, дятеньга.
– Вот и ладно. Поехал я…
Ударив пятками по бокам скакуна, фермер не оборачиваясь повёл его к уже собравшейся на крики своего работника толпе, а племянник, проводив родственника полным гордости взглядом, воткнул вилы в землю и плюхнулся на землю возле них. Мануська же, подавив в себе желание догнать старшего хозяина и просить его, чтобы он взял её с собой, быстренько забралась по лесенке на второй этаж.
