Варрэн-Лин: Узы Стаи

— Так и скажите мне, что мы все здесь сдохнем! Хотя бы я буду готова к этому!

В ответ ей была только сосредоточенная тишина, прерываемая лишь частым поверхностным дыханием ее спутников. Им нечего было сказать в ответ!

Боль от потери человеческого облика, который, словно мираж, поманил близостью родного мира и снова исчез, растворившись в густой чернильной темноте, страх быть погребенной заживо в этой бесконечной пещере, тревога за Хоегарда, которого медленно убивал проникший в его кровь яд — все смешалось в ее сознании в одну огромную беспросветную могильную тень, которая надвигалась на нее со всех сторон и грозила вот-вот поглотить ее целиком, и от которой она бежала из последних сил.

Внезапно все кончилось. Она наткнулась на неожиданно остановившегося перед ней Штороса и, оторвав взгляд от каменного пола, увидела, что перед глазами раскинулась бескрайняя красная равнина, освещенная двумя лунами. Сначала она даже не поверила своим глазам, так как по остальным ощущениям ничего не поменялось.

Ни дуновения свежего ветерка, ни более яркого освещения, ни новых звуков. Их по-прежнему окружал неподвижный воздух, полумрак и тишина. И у Динки в воспаленном от усталости сознании возникли странные мысли о том, что весь мир Варра ни что иное, как огромная пещера. А две неподвижные луны на черном небе просто две дыры на поверхность, через которые в потолке пещеры падает на дно свет из большого мира. Оттуда, где есть солнце и дождь, настоящая луна и звезды, ветер и море.

Выбравшись из пещеры, варрэны обессиленно повалились прямо на землю, покрытую жесткой красной «травой».

Динка подошла к Хоегарду. Он, учуяв ее приближение, приоткрыл глаза и слабо оскалился. Он дышал все еще часто и поверхностно, но состояние его не ухудшалось. Это давало надежду на выздоровление.

— Поднимаемся! — скомандовал Дайм, вставая на ноги. — Надо найти еду, воду и укрытие.

Динка, только устроившаяся у бока Хоегарда, жалобно заскулила. Ей было уже все равно где лежать.

— Вставай, — Тирсвад подтолкнул ее носом.

— Здесь нельзя оставаться. По равнине бродят руоги, не забыла?

Динка со стоном поднялась. Подушечки лап были стерты в кровь от бега по каменному полу. Мужчины тоже были снова все израненные и обожженные. Тирсвад прав, нельзя оставаться там, где они могут подвергнуться нападению. Хоегард тоже предпринял попытку встать, но его лапы подогнулись, и он снова рухнул животом на землю.

— Я понесу его, — вызвался Тирсвад, подставляя Хоегарду спину.