Варрэн-Лин: Узы Стаи

— Расскажи Тирсваду, как ты собирался убить его! Как ты велел убрать меня и держать подальше, чтобы я не видела и не могла помешать?

Четыре пары звериных глаз насторожено смотрели на нее, но она распалялась все больше.

— Вы называете себя стаей, но не зря люди говорят, что дружба познается в беде. Едва Тирсвад заболел, как вы решили от него избавиться. И плевать вы хотели на его жизнь и на мои чувства к нему!

— Эй, коза, ты чего опять разошлась? — угрюмо буркнул Шторос, все еще пребывающий в зверином обличье.

Он приподнялся над шкурами и отгородил лежащего Дайма своим телом от ее яростных взглядов. — Угомонись, давай. Хватит орать.

— А ты! Ты тоже ненавидишь всех белых! — перекинулась Динка на него.

— А за что мне их любить? — парировал Шторос, впрочем без особых эмоций. — Я много шегардов с ними сражался на границе. Они загрызли многих моих товарищей.

— И ты тоже пытался избавиться от Тирсвада. Я прекрасно помню, как ты предлагал отдать его Ринэйре! — процедила Динка, скаля зубы и показывая клыки.

— И что с того? Сейчас-то ты чего хочешь? — спокойно спросил Шторос.

— Я хочу идти в белое племя и попытаться предотвратить их истребление! — выкрикнула Динка. Но ее эмоциональный всплеск потонул в равнодушном молчании. Она, опешив, посмотрела на своих мужчин.

Но они совершенно не откликались на ее переживания. Хоегард в человеческом облике отвернулся к стене и лежал на боку, поджав колени к животу и обняв их руками. Дайм лежал на спине, закинув руки за голову, и безучастно смотрел в потолок.

Шторос в облике зверя растянулся на боку, заняв своим огромным телом почти все шкуры, и широко зевал, демонстрируя розовый язык и ряд белоснежных зубов. Тирсвад в человеческом облике сидел между его передними и задними лапами, облокотившись спиной ему на живот. Лишь он один смотрел на Динку, но волнение его выдавали только алые глаза. В остальном его лицо было непроницаемым.

— Тирсвад, ну хоть ты скажи им! — дрожащим голосом растеряно пробормотала Динка.

— Почему они не слушают меня?

Осознание того, что ее слезы и крики больше не действуют и не приносят желаемого результата, больно кольнуло. Динка отлично помнила, как они все напугались, когда она также кричала на корабле. Но сейчас в ответ ей было единодушное молчание. Ее никто не пытался успокоить и утешить, никто не нервничал и не кричал в ответ, никто не собирался идти на уступки.