Варрэн-Лин: Узы Стаи

Он был невысок, широкоплеч, с коротко-остриженными черными волосами и темно-карими глубоко-посаженными глазами. Лицо его скрывала густая черная борода. Мужчина окинул мать цепким взглядом и недружелюбно буркнул:

— Пустите переночевать, — произнесла мать заранее заготовленную фразу, с надеждой вглядываясь в лицо своего будущего мучителя.

— Чем заплатишь? — с деланным равнодушием обронил мужчина.

Мама опустила глаза, еще крепче сжав Динкину ладошку.

— Что велишь, то и сделаю, — тихо произнесла она, задвигая Динку себе за спину.

— Только ребенка не трогай.

Маленькая Динка в этот момент мечтала только об одном, чтобы этот суровый дядька согласился. А взрослая Динка, наблюдающая события своей же жизни, заскулила от непоправимости происходящего, глядя каким плотоядным взглядом мужчина окинул ее мать, посторонившись и впуская их в свой дом.

Позже она лежала на перине, брошенной на пол, зарывшись с головой в толстое ватное одеяло. Сытный ужин приятно оттягивал животик, но уснуть она не могла.

Мать велела спать. Но звуки, доносившие из дальнего угла комнаты пугали ее. Надсадный скрип кровати, рычание мужчины, приютившего их в своем доме, тихие вскрики матери… Сейчас, своим взрослым умом Динка понимала, что там происходило, и жалела, что она не убила это животное еще тогда, в тот самый первый вечер.

Но маленькой Динке начало казаться, что жизнь налаживается. Больше они не брели с матерью по промозглым осенним дорогам куда глаза глядят.

У Динки появилась своя кровать, валенки, шубка и теплый платок. Каждый день стол ломился от еды, которую она могла есть, сколько влезет.

«Не-отец» был угрюм и неласков, и Динка старалась лишний раз не попадаться ему на глаза. Но чаще всего его не было дома, и они с матерью хозяйничали вдвоем. А странные звуки по ночам она привыкла не замечать. Лишь мать с каждым днем становилась все печальнее. «Не-отец» был страшно ревнив и все время в чем-то ее подозревал.

Все чаще его подозрения заканчивались громкой руганью.

— Зачем тебе это потаскуха? — подливал масла в огонь старший сын «не-отца», заходивший по воскресеньям со своей молодой женой. — Да еще и с ублюдком.

Молодой мужчина с отвращением разглядывал играющую на полу Динку, и, подняв на него глаза, Динка сразу признала Ливея. Тогда он был еще молод и по-своему симпатичен, но уже крепко прикладывался к выпивке. Агнесс была тихая и немногословная.