Варрэн-Лин: Узы Стаи

Дайм сидел у изголовья, скрестив ноги. Он намыливал ее короткие волосы пышной пеной и мягко массировал кожу головы. Хоегард сидел рядом и осторожно подпиливал шершавым камешком ее отросшие и обломанные ногти на руках, вычищая из-под них грязь мягкой щеточкой.

Тирсвад сидел у ее ног, массируя ступни и каждый пальчик на ногах. А Шторос, не раздумывая, разделся и нырнул следом за ней в ванну, и сейчас держал ее на своих коленях, водя намыленной губкой по ее телу. Динка закрыла глаза и полностью растворилась в прикосновениях своих мужчин, утопая в неземном телесном и душевном наслаждении.

Из блаженной истомы ее выдернул звонкий, словно колокольчик, детский голосок.

— Папа Дайм! Папа Дайм! У меня сломалась лошадка, почини!

Динка распахнула глаза и резко села.

Посреди просторной ванной комнаты стояла девочка лет четырех с пухлыми щечками, огромными серыми глазами и двумя толстыми светло-русыми косичками.

— Простите, господа, — запричитала вбежавшая следом немолодая женщина в переднике. — Эта непоседа… Я не успела ее перехватить.

— Все хорошо, Лайна. Оставь ее с нами, и можешь идти, — мягко сказал Дайм.

Женщина поклонилась и поспешно покинула комнату.

— Папа! Ну Дайм! — малышка уже очутилась рядом с Даймом и нетерпеливо дергала его за одну из шести кос, в которые были заплетены его длинные темные волосы.

— Да, детка, — неожиданно ласково заворчал Дайм. — Сейчас починим твою лошадку. Что с ней стряслось?

Но лошадка уже была забыта.

— А кто эта тетя? — кроха с любопытством изучала Динку своими серыми глазищами.

Динка очень медленно поднялась и вышла из чаши на мраморный пол, а затем опустилась на колени напротив маленькой девочки так похожей… на нее саму…

Дайм растерянно молчал.

— Дианка, — позвал Хоегард.

— Да, папа Хоегард, — живо откликнулась малышка.

— Эта тетя — твоя мама, — проговорил он, приближаясь и усаживаясь на пол рядом с девочкой. — Иди, поздоровайся с мамой, — он ободряюще улыбнулся ей.

— Дианка, — прошептала Динка, ощущая, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Тот младенец, которого она изгнала из своего живота в самую страшную минуту своей жизни.

— Ты говорил, что мама на небесах и больше к нам не вернется, — недоверчиво проговорила кроха, разглядывая сидящую перед ней Динку.

— Я ошибался. Мы все ошибались, — прошептал Хоегард. — Твоя мама слишком сильно нас любит, чтобы оставаться на небесах навечно. Она вернулась, чтобы быть с нами.