Но когда убили подпоручика Яшина, на теле была записка. Она здесь, в конверте… В ней сказано, что некий «легион смерти» казнил русского негодяя. И что полякам пора подниматься на борьбу. Хозяин дома, где подпоручик снимал квартиру, сразу кинулся к Витольду. Ну, как только боевцы ушли… Адрес Нарбутта есть в календаре, а репутация у него такая, что все в первую очередь бегут к нему. Домовладелец рассказал о преступлении и описал убийц. Он думал, что начнется розыск. Но Витольд решил скрыть как само убийство, так и его террористический характер.
Будто ничего и не было. Он вывез имущество Яшина, чтобы все подумали, что тот сбежал. А Касъеру велел спрятать труп и помалкивать. Дядя Янек — его давний осведомитель. Больше чем осведомитель, — почти приятель! Мне Витольд ничего не сообщил.
— Почему?
— Неужели непонятно? Я жмуд, а не поляк.
— Чушь, полная чушь! Произошло убийство должностного лица. Зверское убийство! Помощник начальника сыскной полиции знает, кто это сделал. Знает и молчит! В итоге два новых трупа! Ваш Нарбутт сам преступник.
Если бы он был жив, место ему в тюрьме!
— А я понимаю Витольда! — сверкнул глазами Гриневецкий. — Можете и меня в тюрьму! У вас, русских, это в два счета. Сами страна рабов и других взаперти держите! Так, что ли?
— А ты как хотел?! — взорвался Лыков. — Убийца чуть не полгода гуляет на свободе, а его никто не ловит! При том что главный сыщик в курсе дела. И после второго трупа не ловят, и после третьего. А если бы я не приехал? Сколько еще крови пролил бы пан Млына с ведома пана Нарбутта?
— Ты несправедлив.
Витольд стал искать его сразу же. А он замечательно умеет это делать. Я ему в… куда там не гожусь?
— В подметки.
— Вот! В подметки. Но даже он не смог. Млына как дъябел! Половина отделения, возможно, знала, кроме евреев и меня с Ивановым. Мы же не поляки!
— При чем здесь поляки — не поляки?
— Ты так и не понял. Сейчас польское общество не настроено на вооруженную борьбу. Принят курс на мирное развитие производительных сил, на постепенные умеренные требования… Я же тебе рассказывал! А тут вдруг террорист.
Непримиримый. Он решил встряхнуть поляков. Консервативные реформаторы испугались. Ежи Пехур отбросит все общество на двадцать лет назад! Озлобит правительство, обрушит на Польшу новые репрессии. То-то военные обрадуются! Скажут, что много воли дали панам… Нужно, мол, держать их в узде вечно. Тогда все труды напрасно. И Млыну решено было убрать по тихой.
— Не верю.
