Это был Збышняк, то ли управляющий, то ли вышибала Велки Эугениуша. Он вежливо приподнял котелок, обнаружив шишку на темени.
— Здравствуйте, пан Лыков. Вы желали встретиться с паном Стробой?
— Здравствуйте, пан Збышняк. Я вижу, глаз уже подживает? А разве я вам тогда и голову разбил?
— И не только мне, пан Лыков. Мы получили хороший урок.
— Прошу меня простить, погорячился. Так что насчет встречи?
— Если удобно, то можно прямо сейчас. Вот бавария,[55] вас ждут в дальнем зале.
В полутемной пивной сидел в одиночестве представительный мужчина.
Увидев сыщика, он поднялся.
— Благодарю, пан Лыков. Я имею до вас надобность.
«Иван» оказался высоким, крупным в кости, с обвислыми помещичьими усами. Улыбка добродушная, но взгляд хищника…
— Какое пиво изволите?
— Светлое.
Велки Эугениуш кивнул, и кельнер бегом устремился к стойке.
— Вы круты на расправу, пан Лыков! Никому в Варшаве еще не удавалось побить Збышняка. У вас сильные руки!
— А у вас быстрые ноги, пан Строба. Я так и не смог вас тогда догнать.
Собеседники весело рассмеялись, и лед первого знакомства тут же растаял."
"— Я сразу быка за рога, — начал уголовный. — Не хочу, чтобы в Департаменте полиции накопились до меня счеты. Перед властями я чистый. Делаю маленькую коммерцию в Варшаве, и только. Офицеров не убиваю.
— Я извещен. Но вы пытались обмануть следствие…
— Да, — согласился «иван». — По просьбе Нарбутта. А пан Витольд, упокой Господи его душу, был такой человек. Редко чего просил, и не для себя, для Польши. Но если уж скажет, что надо, — ему не отказывали.
Мы в Варшаве привыкли договариваться с выделом следячи.[56]
— Понятно, — нахмурился Лыков.
— Пожалуй, что не до конца вам понятно. Вы подумали о пане Витольде плохое. Что мы его купили, так? Нет. Он был поржендный… порядочный. Мзды не брал и ловил нас честно. Однако иногда обе стороны — и кто ловит, и кто прячется — должны договариваться. В прошлом году мы выдали пану Витольду одного из наших, Медарда Ломжинского. Тот был звежэнт джике… дикий зверь.
Убил маленького ребенка! Такому не место в Варшаве.
— Ну хорошо, — согласился коллежский асессор. — Вы общались для пользы дела. О чем еще вас просил Нарбутт?
— Вот для того я и позвал вас, — серьезно ответил уголовный. — То правильный вопрос. Пан Витольд просил меня найти Ежи Пехура. И объяснил, почему я должен ему помочь. Ежи Пехур — поляк, его плохо отдавать русским. Нужно поймать и наказать его самим, за ущерб Польше. Убийства офицеров — во вред Польше.
