— Мы его телегой переедем, — успокоил приятеля Сенаторов.
— Какой телегой?
— С сеном. Чтобы сильно не калечить.
Так и вышло. Утром следующего дня Яроховский взял извозчика возле ратуши и поехал в Помологический сад. Не спеша прошел его насквозь, держа путь к Иерусалимским баракам. В ста шагах от него следовал Пржибытек. Перейдя Кошиковую, Франц Фомич услышал позади себя крики и ругань. Оказалось, что русский солдат, раззява, наехал телегой на филера и отдавил ему ногу. Поляк бранился, но идти не мог, сильно хромал.
И виновный повез пострадавшего в лаза рет.
Франц Фомич пожал плечами и двинулся дальше. Он навестил неприметный двухэтажный особняк на Сухой улице и пробыл там полтора часа. А когда он удалился, в доме стала собираться молодежь. Наблюдатели из служительской коман ды насчитали более тридцати человек! Это была сходка боевиков, и Ежи Пехур почти наверняка находился внутри.
По команде Паренсова полурота 2-й стрелковой бригады окружила всю Сухую улицу. Лыков в мундирном сюртуке со старшими орденами подъехал прямо к особняку.
От оцепления к нему присоединился Сенаторов. Коллежский асессор был нервически весел, но держался уверенно.
— Вовчик! А помнишь Упраздненный переулок? Это ведь тебе там ухо срубили?
— Мне. Его потом пришили, но шрамы остались. А что?
Капитан косился на окна окруженного дома. Его пальцы машинально бегали вверх-вниз по галунной портупее.
— С тех пор на такие дела ходил?
— Нет.
— Что, свербит в одном месте?
— Ага… — сознался капитан.
— Мы тут с тобой как две ростовые мишени…
— Так надо. Чтобы поменьше крови было. Не бойсь! Сразу стрелять они не начнут. А когда я им опишу диспозицию — вообще передумают. Разве только какой дурак найдется… Тогда караул!
Они поднялись на крыльцо, и Лыков деликатно постучал в дверь. Из окон на русских смотрели десятки напряженных глаз.
— Господа террористы! — громко объявил Алексей. — Вы окружены военными стрелками. Выходим по одному. Оружие с порога бросаем мне под ноги.
Не торопимся! Учтите: если среди вас отыщется такой дурак, что выстрелит, — всем конец. Генерал-адъютант Гурко велел тогда живых не брать. Стрелкам приказано отвечать пачками.[70] Сто двадцать ружей! Потом матери ваши будут вас из морга забирать… Надо вам это? Мне не надо. Ну? Кто первый?
Внутри забегали, закричали, но никто не выходил. Вдруг раздался выстрел. Сенаторов схватился за кобуру, но Алексей остановил его:
— Погоди.
