Припомнив, что на шее парня болтается брусок толщиной около полутора и шириной около трёх сантиметров, Вадим покачал головой и проворчал:
— Это сколько же у него дури в руках?
— Ну, в полную силу он ещё не вошёл, так что поменьше, чем у меня. Но лет через пять сравняемся, — задумчиво протянул Рольф.
«Ни хрена себе ребёночек», — мысленно охнул Вадим и, обнявшись с побратимом, вышел из кузни.
Топтавшийся неподалёку Гюльфи сверкнул радостной улыбкой и, шагнув к нему, осторожно спросил:
— Это самое, Валдин, ты на меня и правда не сердишься?"
"— Вот поправлюсь, морду тебе своими руками набью, тогда точно прощу, — усмехнулся в ответ Вадим.
— А ты можешь меня этим своим штукам научить? — робко спросил Гюльфи.
— Каким штукам? — не понял Вадим.
— Ну тем, которыми ты даже Рольфа берёшь.
— А зачем тебе это? — с интересом спросил Вадим, поворачиваясь к нему.
— Рольф говорит, что это тоже оружие, и научиться таким фокусам сложно. А я думаю, ничего там сложного нет. Просто знать надо, как и куда правильно бить и чего за чем поворачивать, — с энтузиазмом ответил паренёк.
— Это, конечно, верно, но не совсем, — поразмыслив, ответил Вадим. — Мало знать, как и куда бить. Нужно ещё сделать так, чтобы каждое твоё движение проходило сразу, без участия головы. Ты не должен думать над тем, что и как сделать. Твоё тело должно действовать само. Быстро, беспощадно и действенно.
— А разве так бывает? — удивился юный богатырь.
— Помнишь день, когда мы познакомились?
— Конечно.
— Ты тогда несколько раз бросался на меня, а что в итоге получилось?
— Ничего, — хохотнул парень.
— Вот именно, ничего хорошего для тебя. Вспомни, я не думал, что мне делать, я просто делал, а в результате ты просто вылетел за борт. Запомни, каждое движение в таком бою должно быть простым и действенным. Здесь важна не сила, а скорость. Понимаешь?
— Не очень, — честно признался Гюльфи.
— Чтобы стало понятнее, скажу так. Далеко на Востоке этому искусству люди учатся долгие годы, начиная с раннего детства.
— На Востоке? Это где ж такому учат?
— В Китае есть монастыри, где все монахи обязаны учиться искусству борьбы. А в Японии это возведено в культ.
— Куда? — не понял парень.
— В общем, мастер становится для своих учеников чем-то вроде конунга, — пояснил Вадим, пряча улыбку.
Оставив парня размышлять над услышанным, Вадим не спеша направился к дому. Дело шло к весне, и огромные сугробы уже начали оседать, пригреваемые тёплым солнышком.
