Понимая, что, выступая в роли просителя, нарываться на поединок не самая удачная затея, кормчий сжал кулаки и, отступив назад, проворчал:
— Ты прав. Мы пришли сюда не ради драки. Раз уж твой ярл привёл тебя сюда, значит, ты действительно чего-то стоишь.
— Стоит. Поверь моему слову, друг, — усмехнулся Юрген, вздохнув с явным облегчением.
— Так что ты решил? — спросил Сигурд, повернувшись к Свейну.
— А ты что скажешь, Валдин? — переадресовал Свейн вопрос.
— Пусть идут за своими семьями, а мы пока пойдём туда, куда собирались.
Встречу назначь в чужих землях, — задумчиво ответил Вадим.
— Что это значит? — не понял Сигурд.
— Мы поможем вам, — решительно кивнул Свейн. — Возвращайтесь в Нордхейм и заберите свои семьи. Спрячьте их так, чтобы Рыжий не мог найти их, а потом идите на юг. Мы будем ждать вас в Константинополе. Оттуда мы вместе уйдём в Персию.
— Ты хочешь пройти по рекам до Хазарского моря? — вступил в разговор Анхель.
— Да. Так будет быстрее, чем идти вокруг, — кивнул Юрген.
Вадим благоразумно воздержался от вопроса, вокруг чего было дольше идти.
Быстренько припомнив, что попасть в Персию можно только двумя путями, по Волге и через Персидский залив, он мысленно скривился. Им снова предстояло установить рекорд по длительности в гребле. Понимая, что решение принято и всё нужное сказано, Сигурд молча кивнул и зашагал к своему кораблю.
— Надеюсь, вы будете там, — вздохнул Анхель.
— Надеюсь, вы придёте туда только на двух кораблях. Без прихвостней Рыжего, — вместо Свейна ответил Вадим.
— А он упрямый, твой побратим, — усмехнулся кормчий Рольфу и двинулся следом за своим ярлом."
"— Уходим к россам, — решительно сказал Свейн и, круто развернувшись, зашагал к своей «Акуле».
Уже через час все три корабля исчезли в открытом море. Три недели драккар бороздил воды Баренцева моря, заходя почти в каждую деревню. Поморы жили не только морем, как всегда думал Вадим. Отлично выделанные шкуры лис, песцов, волков, медведей, куниц и горностаев отдавались почти задаром.
Одна серебряная монетка, и вязанка из десятка отличных шкурок укладывалась в мешок.
Чтобы сохранить всю мягкую рухлядь, как здесь называли пушнину, Свейн приказал укладывать всё купленное в кожаные мешки, в которых обычно северяне хранили свои личные вещи. В этом был смысл. Морская вода могла запросто испортить отличную добычу. Убедившись, что закупленного хватит, чтобы как следует расторговаться на юге, Свейн дал команду разворачиваться обратно.
