Варвар

— Почему? — задала наиглупейший вопрос, который можно было задать в подобной ситуации. Наверное, он просто застал меня врасплох.

— Я так решил, — упёрся в измазанную его кровью стену, опустил голову и тихо выдохнул. Кажется, уравновешенный, трезвомыслящий Марат вернулся.

— Но…

— Убирайся! — рявкнул в мою сторону, повернув голову вбок. — Слышишь меня?!

Нет. Не вернулся. Там всё ещё Варвар сидит, злобный и отчаянный, заблудившийся в своём горе.

— Вам лучше уйти, Снежана, — Али подошёл сзади незаметно, легко отстранил меня.

 — Я сам с ним поговорю.

ГЛАВА 38

Он пришёл, когда ребёнок уже спал, сунув палец в рот и тихо им причмокивая. Снежана беспокойно ворочалась, видимо, видела страшный сон с участием Варвара. Пусть. Так даже лучше. Быстрее забудет о нём."

"Стоял над ними, не в силах уйти. Боль, разрывающая каждую его клетку, не утихала. Эта грёбаная конфета пробудила всё то, что столько времени хоронил в себе. Весь тот яд, которым пропитана его чёрная душа, хлынул наружу, и теперь он им захлёбывался. Горело всё внутри, требовало выхода.

Хотелось крови и возмездия. Хотелось драться.

Зря он позволил привезти сюда ребёнка. Не следовало испытывать себя.

Развернулся, чтобы уйти прочь, но, услышав её голос, остановился.

— Мне очень жаль, Марат.

— О чём ты?

Он услышал, как Снежана поднимается с кровати, идёт к нему. Прильнула, обнимая его со спины.

— О твоей боли, — коснулась прохладной ладонью его груди. — О той, которая здесь.

— Не стоит, Снежана, — но руку её не убрал. Она словно остужала пламя, что полыхает в нём, разъедает кожу.

— Почему? Ты ведь никогда ни с кем не говоришь об этом. Никогда не рассказывал, да? Так поделись со мной. Это нормально, Марат. Расскажи.

Он напрягся всем телом, стиснул челюсти, но не смог оттолкнуть её. Не хотел. И уходить не хотелось сейчас. Ещё совсем немного постоять так с ней. Чтобы трогала его своими прохладными, тонкими пальцами. Совсем немного. Пять минут.

— Мой сын дал мне конфету. В тот день, когда я видел его в последний раз. Моя жена забирала его, а он плакал, не хотел, чтобы я уезжал.

Я всего на один день оставил их. В этом доме, — каждое слово давалось с таким трудом, что разрывало от боли глотку. — Ты хотела знать, кто тот ублюдок, которого я скормил псам? Он был моим другом. Как все те, кого ты видела за столом. Я называл его братом. А он пришёл в мой дом с наёмными убийцами, чтобы грохнуть меня, — Снежана вздрогнула, и футболка на его спине пропиталась её слезами. — Я вернулся на следующее утро.