Варвара начинает и побеждает

Жених вёл себя с ней ровно как знатный вельможа с назначенной ему в жёны девицей – кланялся, сидел рядом за обедом и ужином, а когда им дозволили пройтись вместе по саду – о, совсем недолго, и то за деревьями ждали дамы её двора и его рыцари! – они не знали, о чём говорить, так и промолчали до самого конца недолгой прогулки.

А потом их обвенчали… Аделаида ждала от первой их ночи чего-то… сама не знала чего. Матушка сказала, что ей всё объяснит супруг, а дело Аделаиды – слушаться того супруга, как раньше она слушалась отца.

Приближённые дамы посмеивались – ничего, мол, разберётесь. Она не могла сказать, что разобралась, потому что теперь уже муж почти ничего не говорил, а всё, что он делал, вызывало в ней больше недоумения, чем отклика.

Позже она привыкла, притерпелась и даже восхищалась им – когда он возвращался к ней с рассказами о победах. Но сначала… если все принцессы так живут, значит, так надо и так угодно господу.

Уж конечно, Аделаида, как примерная дочь, не заглядывалась на отцовских рыцарей, хоть среди них и попадались красавцы, за право привязать которым ленту на турнире дамы и девицы были готовы в волосы друг другу вцепиться.

Аделаиде же всё это было непонятно и неприятно – подумаешь, лента, кусочек шёлка, привязали – да и всё. Так принято, так все делают. Сама она привязала алую ленту жениху бестрепетно – в день турнира, данного в честь их свадьбы. Уж конечно, он стал победителем того турнира, а её назвал своей королевой.

Тогда – только лишь на ристалище. Много позже она стала его королевой на самом деле.

А пока… о нет, он не был злым или жестоким, он просто был увлечён идеей – поскорее отправиться на Устику, потому что её расположение невероятно удачно, через неё ходят морем и сушей, везут товары во всех направлениях, едут до Святой Земли и обратно.

И он был магом, сильным и могущественным. И ему нужно было в жёны девицу не только родовитую и богатую, но ещё и наделённую магической силой, чтоб передать её детям. Да поскорее – он готовился отбыть в поход, а она осталась ждать его в Ниалле – его и появления на свет их первенца.

Первенец, Годфруа, родился здоровым и горластым, о чём новоиспечённый отец тут же был извещён своим братом при помощи магической связи. Руджеро обрадовался, прислал Аделаиде и младенцу богатые дары, а сам объявился только через год. Пробыл месяц и уехал опять, а она в этот раз даже понести новое дитя не смогла.

Смогла в следующий его приезд, и второго сына назвали Руджеро.