Варвара начинает и побеждает

Что там было, что есть, на чём можно настаивать, а на чём – не стоит.

Да. Пожалуй. Я бы и сама могла догадаться, наверное – что нужно выяснять. О чём вообще договаривались, и от чего следует плясать. Эх, не политик я, вот вообще. Я только на сцену. И иногда ещё в бой, как оказалось.

- Ступайте, - махнул рукой мастер.

И пододвинул к себе миску с гранатовыми зернышками.

На лестнице Лео взял меня за руку и придерживал, пока шли. Света не зажигали – вроде бы, и так ничего себе, на ощупь.

- Да, наверное. Обед с принцем был давно.

- Пойдём, поплачемся сестре Матильде, она не даст пропасть.

Лёгкий смешок – точно такой же, как и был. Лёгкое, невесомое прикосновение пальцев к щеке – мимолётная ласка, он и раньше был большой мастер такого вот.

Что он говорил? Завоевать меня снова? Ну, пусть.

Смотреть на кого-то другого мне всё равно не хочется.

Так что – идём, добываем еды, разбегаемся по комнатам. А утром – звук трубы, и жизнь продолжается. И хорошо, что продолжается.

2. Красным по белому

В королевском архиве нас с Лео встретил очередной местный дед. В отличие от некоторых других знакомых дедов он не был арабом, и северянином не был тоже. У него были роскошные седые усы и борода, на крупном теле он носил долгополое одеяние из хорошей шерстяной ткани, подпоясанное драгоценным кованым поясом.

Усатый дед встретил нас в светлой комнате с большими окнами, открытыми по тёплому и светлому времени суток. Вообще рамы были забраны какими-то условно прозрачными пластинами – и не стекло, и вообще не пойми что.

- Госпожа моя, позвольте представить вам господина Алексия Фоку, - Лео вежливо поклонился деду. – Господин архивариус, я не знаю, знакомы ли вы с моей спутницей.

- Наслышан, - кивнул дед по имени Алексий Фока, не сводя с меня пристального взгляда.

И принюхивается, прямо как зверь, усами своими шевелит – прямо как тот фока, тюлень, по которому назван. Может, у него тоже были звериные предки?

- Вы можете предложить вариант лучше? – поинтересовалась я.

Может быть, это прозвучало не слишком-то вежливо, но – честное слово, нет ему никакого собачьего дела до моих причин.