Варварский берег

Отступив, Олег бросил дымящийся пистолет на лежак, подхватывая парочку пуфферов, что протягивал ему Пончик или Яр – он не видел, кто именно, следя за входом.

Вооружившись, Сухов взял разбег и нырнул в коридор, падая на пол, умело приземляясь, проезжая скользом по полу и вскидывая пистолеты.

Первыми сработали фузеи, паля на уровне живота – и мимо. А вот Олег попал.

Правда, обе пули достались одному и тому же монаху, отброшенному к стене, так ведь напарнику его противопоставить было нечего.

А потому бенедиктинец ухнул по-молодецки, взялся за дуло фузеи своей да и замахнулся ею как дубиной.

Сухов перекатился, и первый удар пришелся по доскам пола, аж гул пошел.

Вскочив, Олег увернулся и хорошенько вмазал особе духовного звания по печени. Тот крякнул и выпустил свое оружие.

Однако силушки в нем хватало – дюжий бенедиктинец набросился на Сухова, бестолково размахивая кулаками. Каждый кулак, как гирька, но ими еще попасть нужно… Попал!

Олега отбросило к двери, а в следующую секунду раздался выстрел – это Пончик, эффектно присев и вытянув руки с заряженным «флинтлоком», пальнул в драчливого монаха.

– Кощун! – выдохнул Сухов, морщась, – хорошо его бенедиктинец приложил.

– Ага! – сказал Шурка.

Подобрав пару трофеев, Олег помчался во двор.

Там он обнаружил Павла с Евгением, возносящих хулу и поношения.

– Удрал, гад! – воскликнул Комов.

– У него тут лошадь была привязана! Он сразу хоп – и рысью отсюда! Догнать?

– А смысл? – пожал плечами Сухов.

 – Я бы, конечно, задал ему пару вопросов, но гоняться за черным по лесам, по долам… Да ну его к лешему. Да и потом думается мне, что это не последняя наша встреча. Хотя я не Флора, могу и ошибиться. Это самое, вы точно видели Корнелия?

– Точно! – кивнул Паха. – И морда его, и шрам этот. Не сомневайся, сиятельный, он это был.

– Да и черт с ним. Поехали отсюда, пока монахи шум не подняли.

– Эти могут, – проворчал Жека.

 – Еще и келаря на нас повесят…

Дождавшись «доктора» с «пациентом», Сухов повел друзей прочь. Дорога им предстояла долгая, не стоило задерживаться зря.

Вслед им несся григорианский напев:

К Шаранте вышли вечером.

Добираться до Рошфора ночью дружно признали глупостью и расположились лагерем на берегу. А утром тронулись в путь.

Задолго до обеда показался Рошфор-сюр-Мер, столица французского кораблестроения.