На крыше есть небольшая терраса – ветхая, как почти все в этом доме… Миссис Чаплидж даже ее превратила в подобие крошечного райского сада. Конечно, они безобиднейшие чудаки, увлеченные древностью. Но я жду не дождусь, когда мы с Гэвином вернемся в Лондон! Мама надеялась, что мы станем жить с ней, но ей хватит Нормана и Розы. Мы будем навещать их. Гэвин говорит, что сельская жизнь не для него.
– А чего хотите вы сами, Миллисент?
– Приличная жена хочет того, чего желает ее супруг, – откликнулась Миллисент, но лукавый блеск в ее глазах мог навести на мысль, что она не всей душой разделяет это убеждение.
– Я мечтаю посмотреть мир, миссис Норидж. Видит бог, нет места прекраснее, чем наше поместье, но я успею туда вернуться. А пока – пусть будет Лондон!
– Где вы поселитесь?
– Гэвин снял для нас квартиру. Я еще не видела ее.
Миллисент взяла миссис Норидж под руку, и они неторопливо пошли через парк.
– Чем занимается мистер Фейн?
– Его отец был семейным поверенным и оставил сыну хорошее наследство.
И еще он управляет… я сейчас вспомню… ценными бумагами, кажется… или нет? – Миллисент вновь рассмеялась. – Об этом лучше знать маме. Она целый час допрашивала бедного Гэвина и осталась вполне удовлетворенной.
Мимо пробежал мальчик лет пяти с игрушечной лошадкой, по пятам за которым следовала дородная нянька. Миллисент проводила его нежным взглядом.
– Как вы познакомились?
– В церкви. Я уронила молитвенник…
Миллисент прикусила губу, пытаясь удержаться от смеха. Она продолжила бы рассказ, но их догнал Гэвин.
В манере, которая показалась миссис Норидж несколько развязной, он сообщил, что в провинции не умеют шить. То ли дело Париж!
– Вы бывали в Париже, мистер Фейн? – осведомилась миссис Норидж.
– Не был, но непременно буду! Я отвезу туда Миллисент. Что она видела в своей жизни, бедняжка! Вам, женщинам, мир открывают мужчины… Так всегда было, есть и будет.
Миссис Норидж оставила эту сентенцию без внимания. Нельзя задеть самолюбие мужа, не задевая самолюбие влюбленной в него женщины, а обижать новоиспеченную миссис Фейн ей не хотелось.
– Где вы венчались, Миллисент?
– В церкви святого Варфоломея. Там же, где встретились! Как это символично! А ваши взгляды на брак не изменились за прошедшее время? Помню, отец называл их революционными.
– Революционными? О, вовсе нет. Я всего лишь убеждена, что брак нельзя заключать на всю жизнь. Если все хорошо, его нужно продлевать. Раз в четыре года или, допустим, в пять.
