– Ага, и далеко бы ты убежал от кормушки?
– Ты смотри, чтобы Ойзенберг не вонзил тебе нож в спину. Униженный мужчина может жестоко отомстить, а ты сейчас очень смачно потопталась по его достоинству.
– Что поделать, Пискун. Жизнь вообще жестока, а лучшей карой для Ойзенберга будет признание своего провала. Лейн тоже не сразу все понял, а сейчас он наблюдает, видит первые результаты и перенимает мои методы, хотя делает вид, что это не так.
– Во что ты ввязалась… – простонал тиин. – Мне этого никогда не понять, дай мне лучше шоколада.
"
"Я улыбнулась. Было тяжело, я боялась, что не справлюсь, но стоило хотя бы попытаться. Когда накатывала усталость, я вспоминала, что попала в этот мир не просто так.
– Сначала надо к проверке подготовиться, а после зайдем в лавку и оба налопаемся сладкого до отвала.
Глава 18
Мой коварный план начал действовать, и уже на следующий день Ойзенберг не просто не мешал мне, а даже начал помогать. Давалось это бедолаге нелегко, когда я увидела его утром, показалось даже, что ночью он позволил себе напиться с горя.
О его печали твердило помятое лицо, мешки под глазами и поникшие плечи, но во взгляде то и дело вспыхивали яростные искры.
Как я и обещала, никто в госпитале не узнал о нашем соглашении, но некоторые отмечали, что лекарь слишком неожиданно переметнулся на мою сторону. В ответ он лишь бубнил или огрызался.
Норвин был недоволен, когда узнал о моем плане. Говорил, что проще превратить Ойзенберга в шашлык, чем перевоспитать, но я была настроена довести свой эксперимент до конца.
Конечно, нужно было подумать о собственной подстраховке и безопасности больных, мало ли, вдруг лекарь слетит с катушек и решит отыграться на них? Я передала фиал с лекарством Норвину и попросила получше спрятать, а Ойзенбергу сказала, что если он устроит для меня несчастный случай или другую подставу, если попробует навредить пациентам или сбежит, то о его темных делишках точно узнают все, Норвин об этом позаботится. У лекаря не было повода не верить мне, бедняга уже успел пройти стадию принятия неизбежного, поэтому через три дня намывал руки хлорной водой без брезгливости и злобы, а с легкой обреченностью и тоской.
– Подстраховалась со всех сторон, нейра Змея? – спрашивал он, когда мы оставались одни над операционным столом или сталкивались в коридорах. – Как у вас только стыда хватает?
– Со мной лучше сотрудничать, – обычно отвечала я. – Нейт Лейн понял это быстрее вас. Уверяю, вы только выиграете, нейт Ойзенберг.
