Можете говорить?
– Нейт Эйле, это вы? – я покрутила головой, убеждаясь, что никто не подслушивает. – Что-то случилось?
– Нейра Эллен, у меня есть для вас новости, – проговорил Сальвадор загадочным шепотом.
– Новости? Какие? Вам удалось что-то узнать?
Послышалось молчание, а потом шелест, и торжествующий голос нейта Эйле произнес:
– Все прекрасно, я… заболел!
Глава 21
В лабораторию меня запустил Ули. Под глазами у паренька набрякли мешки, давно не мытые волосы были затянуты в неряшливый хвост.
– Так и знала, что вы тут голодаете, – я поглядела с жалостью и протянула ему корзинку со свежими сырными булочками, копченым мясом и яблоками.
Успела по пути заскочить в лавку, потому что знала не понаслышке, что увлекающиеся люди забывают обо всем на свете. кроме своего дела.
– Спасибо, но… – залепетал он, однако я пресекла все возражения, буквально впихнув ношу ему в руки. – Ешь-ешь, Ули, мозгу нужно питание. Ты ведь у нас будущее научное светило, а гастрит и язва – не самые лучшие спутники, уж поверь.
А где нейт Эйле? – спросила я и осмотрелась.
– Он ждет вас. Пойдемте, я провожу.
От его сонного вида мне захотелось зевнуть во весь рот, что я и сделала, когда Ули отвернулся. Перед походом сюда я выпила пару энергетических пилюль, чтобы не свалиться, за что получила нагоняй от Пискуна.
– Ты ведь знаешь, что это вредно! Организм работает на износ.
– Знаю, дружище. Жить вообще вредно.
Мой пушистый друг был как всегда прав, но на счету каждая минута. А отосплюсь… ну, на пенсии, наверное.
Если доживу.
– Ты невыносима, Эл!
– Тебе остается только смириться.
Мы прошли в дальнюю комнатку лаборатории. На диване в позе страдальца возлежал Сальвадор. Кожа бледная с легким желтоватым отливом, лицо осунувшееся.
– О, вы наконец-то пришли! – несмотря на больной вид, голос звучал вполне бодро и даже весело. – Сейчас-сейчас я встану, негоже валяться перед нейрой.
Кряхтя, он сделал попытку сесть, но рухнул обратно под горестный скрип пружин.
– Ох, сил нет вообще… простите.
Придвинув к дивану табуретку, я опустилась на нее и проверила пульс ученого.
– Не надо, не стоит утруждаться, поберегите себя. Когда вам стало плохо? Сколько вы выпили той воды?
Пульс его чуть частил, но в целом ничего критичного. Кожа была влажной и прохладной, глаза покраснели.
Ученый нахмурил брови.
– М-м… кажется, много. Да-да, очень много. Иной день только воду пил и ничего не ел. А дурно мне стало этим утром.
