Пользуясь временной вседозволенностью, я посетила родильное отделение. Женщины явно обрадовались, что в госпитале появилась их сестра по полу, потому что, как ни крути, допускать к телу посторонних мужчин им было не слишком приятно, даже если те были лекарями.
Как говорили у нас, врач – существо бесполое. Но это забывалось, стоило залезть на кресло враскоряку.
Трое практикантов, среди которых затесался и Йен, с любопытством наблюдали за осмотром и опросом пациенток. Отношение к беременным и роженицам здесь было не слишком бережным, никто над ними не трясся, считая, что это естественный процесс.
А померла – ну, бывает. Значит, много грешила.
Я хотела остаться (вдруг привезут рожающую?), но обещала вечером заглянуть в квартиру практикантов и проверить Тая. Да и Деллу уже несколько дней не видела, а ей не помешает посмотреть на то, как обрабатывать послеоперационную культю.
К тому же вокруг мрачной тенью летал нейт Калвин, приятель Ойзенберга. Сам же Ойзенберг на глаза мне пока не попадался. Трусил? Забился в нору после визита моего сурового мужа? Ответа не было, да и не особо меня интересовал этот противный лекарь.
Пускай хоть лопнет от злости!"
"Присутствие же Калвина действовало на меня похлеще, чем молитвы экзорциста действуют на демонов. Его взгляды прожигали затылок, как раскаленные пруты, в каждом его слове чудился намек на меня. Неприязни Калвин вызывал у меня меньше, чем Ойзенберг, но все равно, будь моя воля, я бы его даже не видела. В конце концов, первым не выдержал именно он.
Глядя на меня в упор своими блеклыми рыбьими глазами, лекарь произнес, едва размыкая губы:
– Время практикантов вышло. Прошу вас покинуть госпиталь, нейра.
Можно было возразить, почему тогда остальные торчат здесь весь день и даже ночуют, но я решила благоразумно промолчать. Ничего, придет и мое время, а вода и камень точит. На данном этапе у меня здесь нет никаких прав, остается только ждать, когда будет достроен новый госпиталь. Может, предложить нейту Лейну разделить сферы влияния? У меня – преимущественно акушерско-гинекологическая помощь, у него – хирургическая.
Ох, какой же вой поднимется! Если верить словам Йена, с рожениц и их семей гильдия имеет больше всего. Думая об этом, я едва не налетела в коридоре на здоровенного лекаря с большими, как лопаты, руками и торчащей рыжей бородой.
Я не общалась с ним лично, но знала, что его зовут нейт Брайтен. Впервые услышала о нем еще от Милли, которая боялась до икоты, что его позовут принимать роды.
