Но виновен он был лишь в недогляде как первое начальственное лицо над всеми ними, вот так посчитала высокая сенатская комиссия, расследовавшая это дело.
– Мне на тот момент было 12 лет, и я был старшим из его четырёх детей. По приписке с рождения к гвардейскому Семёновскому полку имел уже на тот момент унтерский чин фурьера. Своего унтер-офицерского чина и потомственного дворянства я лишился вслед за своим отцом, и мы всей семьёй с матушкой, сёстрами и братцем-младенцем отправились вслед за ним в дальний Тобольский гарнизон.
Там и прошла моя дальнейшая жизнь. У родителей умерли трое малых детей, да зато народились ещё четверо. Отец служил честно и исправно, офицерское звание ему обратно никто, конечно же, не вернул, да и не вернёт теперь, похоже. Но за пять прошедших лет он сумел дослужиться аж до каптенармуса. Хлебнули мы много лиха, ну да ничего, выжили как-то, слава богу, и в этой далёкой Сибири. А как только мне исполнилось семнадцать лет, так выхлопотал я себе право отправиться служить в армию, как раз тогда с турками уже война начиналась.
Ну, вот и служу теперь барабанщиком в своём Муромском пехотном полку. После Кагула меня на него перевели, у нас там в роте грамотного солдата, что ранее эту должность занимал, покалечило. Нужен был тот, кто хотя бы читать и писать бы смог. А сегодня с утра меня вызвали в полковую канцелярию и потребовали вас найти.
– Занятно, – покачал головой Алексей. – Вот ведь судьба-злодейка. Стрелять точно умеешь, проворен ли сам, в битвах участвовал?
– Так точно, – кивнул Сергей.
– Был в баталиях позапрошлого года при Хотине и на Днестре. О прошлом годе в деле при Рябой могиле, Кагульском сражении и под Бухарестом. Стреляю уверенно. Когда охотников выкликали из каре, всегда со своей фузеей в цепь застрельщиков выходил.
– Ну-ка покажи мне своё оружие, надеюсь, оно так же в надлежащем уходе, как и вся твоя амуниция? – и Лёшка взял в руки удлиненную пехотную фузею.
Была она по своей конструкции практически такой же, как и егерская, только почти что на целый фут (304 мм) длиннее стволом.
Да и тяжелее и, конечно же, более громоздкой была соответственно. Всё для того, чтобы в штыковом бою иметь преимущество против холодного оружия. С примкнутым длинным штыком это было фактически настоящее тяжёлое копьё. И в рукопашной с вражеской пехотой драться, и против конницы устоять, если ты в сомкнутом, едином и ощетинившемся жалами штыков строю стоишь.
