Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

— Нет! — ответила Елецкая, но позволила короткий поцелуй в краешек губ.

— Ну зачем боги послали этого Майкла⁈ Зачем я впустил его в свой дом⁈ — ладонь Евклида тепло и нежно гладила бедро графини выше колена. — Да, он смазливый, молодой, но он не тот мужчина, который тебе нужен! Леночка, пожалуйста!.. — поцелуй барона снова обжег ее кожу выше ключицы, а потом ниже.

— Евклид, он именно тот, кто мне нужен. Пожалуйста, успокойся, — смягчилась Елена Викторовна. Положила ладонь на затылок Евстафьева и взъерошила его волосы, в которых кое-где серебрилась седина.

— И не дави на меня, ты же знаешь, я это не люблю!

— Я не давлю — я тебя просто умоляю! — он вскинул голову, посмотрел на нее масляными глазами и уронил лицо в ее декольте. Точно пес схватился зубами за атласную ткань и зарычал.

— Евклид! Не сходи с ума! — Елецкая попыталась его удержать, чувствуя, что в этот раз, она может не устоять. От его ласки, поцелуев низ живота потеплел. Это возмутительное тепло волнами пошло по телу, которому захотелось большего.

Между ног стало очень влажно.

— Я хочу тебя! Очень хочу! Никогда никого не хотел, как тебя! — он лизнул верх ее груди, попытался оттянуть зубами ткань так, чтобы добраться до соска — тот, отвердевший, призывно проступал под платьем.

— Все, Евклид! Я сказала, все! Остановись! — Елецкая оторвала его голову от своей груди. — Давай по-прежнему будем друзьями.

— Мы не были друзьями. Мы были любовниками! — возразил Евстафьев, жадно лаская ее голое бедро. — И откуда появился этот Майкл⁈ Боги!

— Вот именно — боги! Они послали его мне.

Я от тебя устала. Ну правда. Ты должен это понимать, — Елена Викторовна, как бы извиняясь, улыбнулась ему. Былая легкость их отношений исчезла еще год назад или раньше, и Евстафьев графиню тяготил, а Майкла в самом деле ей будто послали боги. Он стал для нее невероятной радостью и утешением в те тяжелые дни, когда с Сашей происходило что-то странное и даже страшное, да и вся жизнь слишком выбилась из привычного русла.

— Прости, Лен.

В самом деле я бываю слишком навязчив. Это потому, что ты для меня так много значишь. Я не могу смириться, что рядом с тобой этот англичанин. Прости… — барон вздохнул, убирая руку из-под ее юбки. — Поцелуй меня как раньше, и я пойду, — он произнес это таким голосом, что Елецкой стало трудно отказать.

Она с полминуты с грустью и сожалением смотрела на барона, потом поцеловала в губы. Конечно, не так, как раньше, но с теплом.

— Ступай, уже поздно.