Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

Она много раз прогоняла его, ругалась с ним, какие-то моменты жизни даже ненавидела его, но он снова и снова возвращался.

— Какой же ты назойливый, Евклидушка! Ну почему ты меня, не оставишь в покое? Может я сама этого не хочу? — прошептала она, и выдвинула ящик стола, где лежала коробочка с сигаретами «Госпожа Аллои». Подняв крышку, достала одну и вернула на экран фотографию Майкла. Окруженный ореолом туэрлинового света англичанин смотрел на нее точно бог.

Снова Елецкую наполнили терзания: все ли получится у Саши? Сможет ли он вернуть Майкла и при этом не пострадать сам? Саша должен суметь, ведь он тоже почти как бог.

Хотя для нее он остается ребенком, и душе так трудно принять, что он совсем взрослый, самостоятельный, при этом все, что происходит вокруг него, может происходить только вокруг бога. Но даже богам нужна иногда помощь.

Графиня перевела взгляд на статуэтку Геры, доставшуюся еще от мамы и стоявшую у на столе. Отложив сигарету, сложила в прошении руки на груди и произнесла:

— Величайшая! Молю тебя, позаботься о моих самых любимых мужчинах! Защити их! Укрой своей небесной заботой! Пожалуйста, Величайшая! Очень, очень прошу!

Минут десять графиня сидела в молчании, прикрыв глаза.

От вина мысли вились путаные: то в них снова появлялся Евстафьев, то Майкл, то университетское прошлое, тронутое Евклидом. Иногда мысли вытеснили ощущения в теле, разбуженные бессовестными прикосновения барона Евстафьева. Он — еще тот демон искуситель: умел дразнить, играть ее телом.

Елена Викторовна прикурила, пытаясь успокоиться, но табачный дым не успокоил, а лишь больше вскружил голову.

И даже пришла такая кощунственная мысль, что не стоило так настойчиво прогонять барона. Внизу живота снова потеплело, графиня отложила в сторону дымящую сигарету и выдвинула нижний ящик стола. В нем, в дальнем углу она нащупала продолговатый предмет, завернутый в шелк. Достала его, развернула. Предметом оказался фаллос сделанный из особого упругого, отчасти мягкого пластика. Этой штуковиной графиня не пользовалась давно, а вот сейчас захотелось. Евстафьев всегда влиял на нее дурно. Он ее искушал. С университетских времен он толкал ее на поступки, за которые потом было стыдно. И потом еще этот бессовестный наглец говорил, что любит ее! Любит ее всю жизнь!

Приподняв юбку, Елена Викторовна тихо оттянула резинку трусиков. Кончики ее пальцев ощутили жесткие волоски. Раньше графиня тщательно брила себя там, но Майкл… Он сказал, что любит ее в самом естественном виде.