Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

По-хорошему это следовало сделать в спокойной обстановке со светлой головой, не захламленной кучей проблем. Но разве в моей жизни бывают такие моменты? Увы, я почти всегда придавлен тяжким ворохом важных вопросов; я почти всегда спешу.

— Оль, здравствуй, дорогая! — сказал я в эйхос, вкладывая в слова сейчас не столько смысл, сколько чувства. — Как ты там? Надеюсь, все у тебя хорошо, и ваш семейный отдых удастся так, как ты сама того желала. Знаешь, недавно вспоминал нас с тобой. Вспоминал наши карибские каникулы: как жаль, что этих волшебных дней уединения было мало! А еще, сейчас говорю тебе это и вспоминаю необитаемый остров, где мы могли застрять надолго.

Ведь и ты, и я вместе хотели, чтобы так стало. Может быть когда-то у нас появится больше времени друг для друга — буду этого очень ждать! Сейчас у меня все хорошо, и даже имеется очень полезная помощь свыше — сама догадаешься от кого. Возможно, мне удастся закончить здесь наши дела раньше, чем планировал, тогда вернусь еще до твоего возвращения. Кстати, шальная мысль: если так случится, я тоже могу прилететь в Крым. Целую тебя! Оль! — я несколько раз чмокнул воздух поближе к микрофону эйхоса. — С огромным нетерпением жду встречи!

Я нажал кнопку отправки, думая, что это сообщение, скорее всего не останется без внимания британского контроля сети, как и все сообщения исходящие в Россию. Они определят, что направлено оно на номер княгини Ковалевской, и исходит от меня. Однако, это не имеет большого значения. Даже ровным счетом никакого значения.

Все равно, здесь, в Лондоне, пошла почти открытая игра. Быстро они нас не выследят: уж об этом должна позаботиться госпожа Бондарева вместе с нашим пуделем — а мои менталисты свою работу знают и смогут держать достаточно надежный щит.

Вот вспомнил о Бондаревой, и она возникла слева от меня, как-то бесшумно и неожиданно, пока я был погружен в свои мысли и лишь поглядывал в сторону Бабского — я приглядывал, не пойдет ли у него беседа с местными не по тому руслу.

— Корнет, а у тебя совесть есть? — спросила штабс-капитан, ставя меня этим вопросом в тупик.

Я понять не мог, чего это на нее нашло, и в чем я провинился, пока баронесса не объяснила:

— Ты сейчас перед Ковалевской так? Весь такой милый, влюбленно-заботливый и тебя ни разу не смущает то, что… — она не договорила, поджав губы и с возмущением глядя на меня, — Наташ, а что меня должно смущать? Я тебя не понимаю. Да, я на самом деле люблю Ольгу Борисовну и все, что я сказал ей сказано от души.