Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

Мол, богатый, торгует всяким запрещенным. Кстати, еще контрабандой с нашими российскими логическими модулями. Сладкий Харис, разумеется, его прозвище, на самом деле он — господин Флетчер.

— И если нам на Элисан, то идем туда, — добавила Стрельцова, указав в сторону мелькавших в темноте огней. — Думаю, это недалеко. Пешком минут за тридцать-сорок дойдем.

— На, поставь мне карту Лондона, — я протянул Бабскому свой эйхос, обозначая этим еще большее доверие к поручику.

Мы двинулись в указанном Элизабет направлении. Впереди я с Элиз, следом наш веселый пудель, и за ним с большим отставанием Наталья Петровна.

Она явно была чем-то озадачена и настроение у нее испортилось окончательно.

Когда мы прошли два перекрестка, я остановился и сказал ей приказным тоном:

— Не отставать! Следовать рядом с Сэмом!

Возможно, моя не слишком милая интонация и эти по-военному холодные слова всерьез задели Бондареву. Она встрепенулась и ускорила шаг. Вскоре нагнала меня, и тихо произнесла:

— Я хочу кое-что сказать. Наедине.

Когда графиня открыла глаза, она не сразу поняла откуда в комнате это странное свечение.

Прежде похожее явление она видела несколько раз, и всегда оно было связано с Сашей и появлением Артемиды. Однако память Елецкой сейчас была так скупа, сама графиня настолько расслаблена, даже обессилена, что ей хотелось просто сидеть в полудреме. В этом затянувшемся умиротворении спокойный голос Геры прозвучал громче громового раската:

— Скажи мне, милая, штука, которая в тебе — это Майкл?

Елена Викторовна вздрогнула, резко поворачивая голову, одновременно поправляя юбку.

Увидев богиню, она мгновенно поняла, что перед ней сама Гера. От волнения сердце сначала сжалось, а потом будто вспыхнуло и этот обжигающий жар ударил в лицо, делая его необычно красным.

— Прости!.. — едва справляясь с собой, выговорила графиня. Она понимала, что сейчас обязана встать и поклониться богине, выражая положенные почести, но в силу вполне понятных причин, Елецкая не могла встать, так чтобы еще больше не опозориться перед небесной гостьей.

— Не надо извиняться. Дело женское, и я тебя во многом понимаю: женщинам иногда так не хватает чего-нибудь ощутимо-важного внутри, — рассмеялась жена Громовержца и легко, словно невесомая, заняла кресло напротив Елецкой.

— Не знала, что ты… — Елена Викторовна пыталась подобрать слова, пыталась что-то пояснить, но ее мысли лишь метались от жуткого волнения и на ум не приходило ничего такого, чего бы стоило произносить.

— Конечно, ты не знала.