Айлин вскрикнула от сладостного ощущения, приподнялась и опустилась на него резче. Очень непросто передать ощущения словами для тех, кто привык воспринимать мир и людей лишь физическим телом. Она превратилась для меня в волну, накатывающуюся на твердь и проникающую в меня до самых глубин, заполняющую каждую частицу моего тела. Я знаю, что Айлин чувствовала то же самое. И еще мы чувствовали сладкий ток, приятное напряжение которого росло с каждым нашим движением и поднимало нас на вершину блаженства.
Наша игра длилась чуть больше обычного, вдруг Айлин вскрикнула и задрожала.
Я не заставил себя ждать: от безумных ощущений тут же взорвался в нее.
Мы повалялись еще немного в постели, расслабляясь и шепча друг другу на ухо приятные слова, делясь впечатлениями от совершенно нового опыта для нас двоих. Время приближалось к обеду, и мне следовало заняться намеченными делами. Хотя бы основными — прошивкой эрминговых преобразователей, которые очень ждал Жорж Павлович. Снова знакомство с древними реликвиями — пластинами со Свидетельствами Бархума откладывалось на неопределенный срок.
Вот так странно: отец охотился за ними едва ли не половину жизни, и я не меньше его осознаю их важность на пути к тайнам арийских и доарийских виман. Но я до сих пор не имел возможности даже ознакомиться с ними, хотя они преспокойно лежали в моей комнате, в тайнике. Не ознакомился потому, что я не хочу лишь беглого взгляда, а хочу сразу подойти к их изучению со всей серьезностью, основательно. Надеюсь, выкроить время на это на следующей неделе.
Сходив в ванную и переодевшись, я отнес первую партию преобразователей дворецкому и скинул сообщение Жоржу Павловичу, чтобы тот прислал курьера. На обед пошел без Айлин. Она сказала, что, даже оставаясь невидимой, чувствует при Елене Викторовне сильную тревогу и попросилась остаться в моей комнате. Возникла некоторая сложность, чтобы снова ее приодеть, но совместными усилиями мы вернули прежний наряд на ее тело. Первоначальные опасения, что мою подругу может забрать Аполлон постепенно развеялись.
Если бы Лучезарный снова устремился к этому, то уже проявил бы себя."
"На обед нам прислуживала Надежда Дмитриевна. Мама за столом много говорила, пыталась выведать, как долго у нас будет Айлин и о моих планах относительно нее, я, же поглощая борщ, всячески уворачивался от прямых ответов. Лишь когда настойчивость Елены Викторовны стала чрезмерной, сказал:
— Мам, завтра я поеду на похороны Айлин. Давай не будем пока поднимать эти вопросы.
