Все свободное время я посвящу прокачке нужной мне магии и дополню арсенал еще парой заготовок. — Ладно, передай ему, что завтра в два дня, — подытожил я.
— Не советую брать никого из наших девочек. Если хочешь, могу пойти с тобой, — неожиданно предложил Ергам, и тут же сделал важное дополнение: — Но быть полностью на твоей стороне не смогу. Могу лишь держать нейтралитет. Если что-то пойдет слишком нечестно, обещаю замолвить свое слово.
— Было бы неплохо, — немного подумав, согласился я. — Твои эти… — я неопределенно кивну в сторону двери в класс, имея в виду Лужина и прочих шестерок.
— Тоже пойдут.
— Не знаю. Поговорю. Думаю, это было бы полезно для тебя. Если они пойдут можно представить, как спор районов: нас представляешь ты, Резники — Варха, — он хотел сказать что-то еще, но в коридоре появился госпожа Явлинская, ведущая у нас прикладную геометрию, и мы зашли в класс.
Ни Ковалевской, ни Синицыной о предстоящем завтра я не говорил, лишь извинился перед Айлин, что не смогу сегодня провести с ней время, как мы договаривались.
Последний урок — урок имперской литературы, я провел, закрыв глаза и усиленно работая над шаблоном управления лазутчиком. В прошлом он назвался «Эроши ви Кайрин», в переводе с лемурийского «Нанятый в Пустоте», но для простоты я называл эту заготовку просто «Лазутчик», предпочитая поэзии древних современную практичность. Айлин дважды тихонько толкала меня ногой под партой, давай понять, что преподаватель подозревает меня в преступном невнимании к происходящему на уроке.
Тогда я глаза открывал, смотрел ими вполне осмысленно и даже кивал, в знак согласия и принятия всем сердцем важных наставлений учителя.
Когда уроки закончились, меня с Айлин нагнал граф Сухров и сказал:
— В общем окончательно договорился. Завтра на том же месте в два. Я обязательно пойду с тобой и Лужа, может Адамов поддержит. Но сразу говорю, ты очень рискуешь. Я бы советовал…
Он замолчал только со второго моего кивка — я многозначительно указывал на Айлин.
— Ах, да. Давай тогда на пару слов, — Еграм отошел к лавочке, где сидело несколько парней из третьего класса, при этом они тут же с почтением освободили место.
— На минутку отойду, — сказал я Синицыной и последовал за Сухровым. Садиться он не стал и продолжил, понизив голос:
— Ты очень рискуешь. Это не те люди, от которых можно ждать благородства. Я их заставил уважать себя лишь после нескольких побед в боях со ставками в «Сталь и Кровь». Но бои в клубке на ринге — другое дело.
