Именно по этим причинам я пришел сюда и обзавелся лазутчиком. Я дал команду Эршага Нуи наблюдать за ними и не выдавать себя, поскольку как минимум один из пришедших был магом. Пока вилпра присматривалась к ним, сам я пошел в дальний конец производственного цеха, там за небольшим коридорчиком имелась еще одна дверь, и через нее можно незаметно выскользнуть в сад. Встречаться с этими ребятами сейчас не хотелось. Зачем им знать, что я в ответ на их сюрпризы готовлю свои?
Осторожно, почти без скрипа приоткрыв перекошенную створку двери, я выбрался в сад и пошел в направлении подсказанном вилпрой.
Пригибаясь за кустами, практически беззвучно, я добрался до изгороди. Отсюда уже за редкой зеленью виделось розово-бордовое платье Айлин — она пряталась за деревом и с тревогой наблюдала за тропой к главному входу в «колбасник». Конечно, девочка переживала, что двое незнакомцев столкнуться со мной. Но Айлин, молодец, она добросовестно исполнила мои наставления: чтобы ни происходило, не выдавать себя и не вмешиваться.
Так сказать, в благодарность мне захотелось пошутить над ней. Ребячество не выветрилось из меня за тысячи лет. Иногда я страдал из-за своих шуток, но, пожалуй, ничто и никогда не заставит меня целиком отказаться от них.
Бесшумно я подкрался сзади к госпоже Синицыной. Понимая, что она от испуга может закричать, схватил ее, одновременно закрывая ротик ладонью. Она не закричала. Было дернулась с неожиданной силой, но тут же затихла, узнав мои руки и став такой мягкой, податливой, что у меня сразу возникло напряжение в джанах.
Прижимаясь к ней сзади, я положил ладони на ее груди.
— Ваше сиятельство!.. — подразнивая меня она чуть выпятила свои упругие ягодицы. — Зачем вы это делаете? — прошептала Айлин, потираясь о меня.
— Потому, что ты плохая девочка, — сообщил я ей, скинув с ее плеч бретельки платья и выпустив на свободу ее грудь.
— Там какие-то люди. Нас могут услышать, — прошептала она, бессовестно продолжая меня провоцировать.
— А ты веди себя тихо, — прошептал я, уткнувшись в ее розовые волосы, ища губами мочку ее уха.
Короткая юбочка задралась, и как-то так нескромно вышло, что трусики госпожи Синицыной скатились вниз."
"— М-м-м… — издала она негромкий звук, упираясь руками в ствол дерева и чувствуя мои пальцы в своей щелочке.
— Терпи! — повелел я ей, играя в ее промежности, проходя пальцем по щелочке.
Влаги тут же стало больше, столько, что я размазывал ее по ее животу, до пупка и снова нырял в сочащуюся желанием кису.
